– Обо мне, что ли?
– О картинах.
– О картинах, – повторила Алина и улыбнулась, – а что о них думать? Картины надо писать. Давай иди сюда. Тебе кисть побольше или поменьше?
– Мне раскраску такую… с циферками.
– Ну, хватит.
– Я обязательно запачкаюсь.
– Наноси краску на полотно, а не на одежду.
– Очень полезный совет, – с сарказмом подметил Ромал, а потом расстегнул пиджак и кинул его на табуретку. Стянул белоснежную рубашку и остался в майке.
Девушка подключила телефон к колонкам, и из них полилась ритмичная музыка.
Ромал хаотичными мазками заполнял светло-бежевое полотно и хмурился каждый раз, когда на майке появлялись бесформенные черные кляксы. Алина стояла совсем рядом и вторым слоем покрывала его художества, закрашивая просветы и дыры.
– Я предупреждал, что ты зря потратишь время, – заплетающимся языком напомнил Костя и покосился на подругу, – у меня множество талантов: пирамида такая, высоченная и внушительная – но живопись… в детстве я рисовал руки прямо от головы…
– От головы?
– Ага. Забывал про плечи и шею.
– Так ты безнадежен.
– О том и толкую.
– Возможно и невозможно – это всего лишь точка зрения… – напомнила девушка и отпила текилы. Кубики льда стукнулись о стеклянную стенку бокала. – Что на самом деле произошло в тот день, когда ты пришел к нам?
Костя удивился, услышав вопрос, но не разозлился. Наверное, он много выпил. Ему хотелось поговорить о случившемся не меньше самой Алины… хотелось рассказать о том, что он теперь не общался с мамой. Что порой сидел на крыше и смотрел вниз, как будто в этом не было ничего страшного и опасного. Он хотел сказать, что устал притворяться, что одиночество ему в тягость, что скрывать секреты нелегко, а закрываться от окружающих больно.
– Артур сказал, ты нарвался на хулиганов в переулке.
– Так и сказал?
– Так и сказал. Он восхищается тобой, – призналась девушка. – Не думала, что Артур найдет в себе силы вновь кому-то довериться. Ты же слышал его историю, да? Люди… они такие отвратительные существа. Друзья его вечно предавали.
– А я не собираюсь никого предавать.
– И вот мы вернулись к тому, с чего начинали… – Алина подступила к Косте, и он на мгновение замер, ощутив опьяняюще сладкий запах, исходящий от ее волос. – Почему ты назвал себя предателем?
– Это не я.
– А кто?
– Родители.
– И как ты их предал?
– Ушел из дома.
– Разве это предательство?
– Видимо, – тихо ответил Ромал.
– Не понимаю, – отвернулась девушка, чувствуя, как в груди разгорается пожар, – ты не должен позволять им так обращаться с тобой. Да какое они имеют право…
– Имеют.
– Нет. – Она повернулась к парню. – Это жутко несправедливо!
– А жизнь именно такая, – криво улыбнулся Костя, нависая над девчонкой, – жутко несправедливая. Что с нее взять?
– И этот человек верит в хеппи-энды.
– А во что ты предлагаешь мне верить, Алин? В то, что я никогда не успокоюсь? Что мне всегда будет хотеться…
Ромал запнулся, а Алина в недоумении нахмурилась:
– О чем ты?
– Ни о чем.
– Кость. – Парень продолжил закрашивать холст, но девушка положила ладонь ему на плечо и упрямо повернула его к себе лицом: – Ты должен давать сдачи.
–
– Артур говорит, ты все умеешь.
– Артур ошибается.
– Но почему твои родители не понимают, какой ты…
– Какой?
– Замечательный, – серьезно ответила Алина, слегка покачиваясь на ватных ногах.
– Ты так считаешь? – удивился Костя.
– Мой брат за тобой на край света пойдет, понимаешь? Это что-то да значит.
– А ты?
– Что я?
– Пойдешь за мной на край света?
Девушка отмахнулась, как будто вопрос ей не понравился, хотя внутри у нее что-то замкнуло. Она отвернулась, судорожно соображая, что ответить, но мысли разлетались, словно стаи птиц.
– Зовешь меня на край света? – Сарказм – лучший друг обмана. – Не далековато ли?
– Смотря с кем идти, – парировал Ромал.
– А я ведь могу согласиться.
– А я спросил не для того, чтобы ты отказалась.
– Расстроишься? – Алина так много выпила, что уже не контролировала поток слов и мыслей. Она открыто улыбалась навстречу мечтам и фантазиям. А вдруг Костя хочет исчезнуть вместе с ней? Ведь нет ничего лучше, чем сбежать с кем-то от реальности. Хотя бы на минуту, на одну секунду закрыться в собственной вселенной, наполненной запахом и голосом единственного человека. – Ты расстроишься, если я откажусь?
– Расстроюсь, – честно признался Костя.
– Нельзя такое говорить девушкам.
– А я и не говорю такое девушкам. Я только тебе это сказал.
– Еще одна опасная фраза.
– Почему опасная?
– Знаешь, предлагаю закончить этот разговор. Он ни к чему хорошему не приведет, точно не приведет. Давай лучше музыку послушаем. Давай?
