Вечерние лучи светили из-за наших спин, посылая вперед рюкзачные тени. Бледно-золотистые полосы далеко опережали нас по тропе, словно знали, что угаснут раньше, чем туристы дойдут до перевала.
В тайге стало тише, унялись птицы. Ветер стих.
Лучи бледнели на сером снегу и все чаще терялись в буераках, словно попутно находили себе уютную лежку.
Густела морозная синева неба.
Осины поблекли и отступили в глубь сумерек, к подножию горы. Оттого и показалось мне, что так резко и неприступно поднялась впереди нас малахитовая вершина. И нам предстояло на нее взойти!
Нас ждала стена из каких-то невероятных деревьев, выше обычных раза в три!.. Стена выглядела монолитной, сомкнуто-чешуйчатой, как нераскрывшаяся шишка пихты. Даже в мыслях страшно примериться к ней!
– Что это? – спросил я, вытаптывая в снегу ямку для отдыха.
– Это тот перевал. – Седой инструктор деловито обстукивал ботинками трухлявый пень. А послышалось: «Тут перевал». Будто он мог сдвинуть его в сторону и сказать: «Там перевал».
Туристы задирали головы, прикидывая: не вернуться ли обратно. Но инструктор даже обрадовался нашим сомнениям, его ленивые верхние веки резко поднялись, широко открыв голубые глаза:
– Там, за перевалом, будет спуск к реке… По нижней дороге обойдем
Даже пересказать было длинно и путано. А нам предстояло это все одолеть.
И мы пошли: след в след, повторяя движения инструктора на почти отвесном склоне, заросшем пихтачом в несколько ярусов. Мощным великанам у подножья вставали на плечи деревья среднего ряда, а тем в свою очередь – уже верхние гребешковые пихты.
Душный хвойный настой в застывшем воздухе не давал сорваться дыханию. Поначалу я мерил взглядом каждое дерево на пути – все они были обычного роста. Только оборачиваясь назад и видя на уровне глаз верхушки нижнего ряда, стал понимать, что стена подается. Будто раскусил зеленый орех!
Поднимаюсь почти вприсядку: упираясь ладонями в колени. Кровь стучала в висках, как метроном: шаг за шагом, вдох – выдох! Из-под шапки – капля за каплей. Соленая горечь на губах…
Перевал мы взяли.
Но ощущение новизны, как в первые часы похода, уже кончилось. Тайга везде была одинакова, как возле станции.
А еще на вершине стало заметнее, с какой неприятной поспешностью угасает дневной свет.
Мы уже меньше старались петлять, выбирая путь под шатрами пихт. Шуршали подошвы ботинок, словно наждачные. Весь день была капель от таявшего на ветвях снега. А к вечеру образовалась наледь, испещренная точками, будто от дроби. Иногда со следа ботинка сдвигалась тонкая снежная лепешка, и открывалась зеленая стойкая трава, не привыкшая еще лежать безропотно.
Отдыхали чаще. В эти минуты, блаженно замирая, было приятно уловить, как разгоряченное лицо обдувает какой-то знакомый, почти домашний поток воздуха. Словно ветерок из родной форточки.
Раньше я думал, что в поход нужно иди с пустою душой – для легкости.
Теперь понял: что силы можно черпать только из полной души! Если устал, то нужно вспомнить уютные ощущения, чтобы отвлечься от тягот похода. Я пытаюсь уйти с таежной тропы и представить, что сижу дома: пишу рассказ о зимнем походе. Горит настольная лампа, я рассеянно хлопаю ладонью по бумагам, ища закатившуюся ручку. Затем пью из домашней чашки и мысленно следую за своими героями, покоряющими снежные горы. У меня
Боже, сколько сил добавилось вдруг!
Я вернулся в тайгу.
Бледно-желтый луч, похожий на ровный круг от настольной лампы, осветил крону березы. И мне казалось, что если смотреть, не отрываясь, на солнечный свет, то он никогда не погаснет!
И, будто в подтверждение моих чувств, случилось маленькое чудо.
– Смотрите! – крикнул кто-то.
– Луна!
В глубоком распадке – приоткрылся темно-зеленый бархатный занавес – образовалась яркая щель. Как огромный фонарь, горела луна. Казалось, что она подавала знак всем лесным жителям – идут чужаки!
Луна даже позеленела с одного бока, задев край лесистой гряды. Моргали створки небесного фонаря, будто кто-то поправлял гаснувший
Это почти театральное действие не могло остаться без продолжения, без эффектного финала.
Чудеса продолжались: луне
Два светила протянули лучи друг другу: луна загорелась ярче, как наконечник древка, а солнце – с медлительной торжественностью – приняло команду спустить обмякший флаг!
Почти строевым шагом мы спускаемся в лог.
И чем глубже, тем сильней на усталые плечи наваливались сумерки. Мы шли им навстречу, хоть и надеялись как можно дольше избегать объятий полной темноты.
