— Я предполагала, что не требуется высшее образование, чтобы стать телохранителями, не так ли? — Он нахмурился, поэтому я продолжила. — Давай просто скажем, что дорогой папочка был не слишком доволен прошлой ночью, и оставим все как есть. Не беспокойся за меня. Я к этому привыкла.
— Сенатор сделал это с тобой? — спросил он низким и слегка дрожащим голосом. Я не знала, почему он утруждал себя притворством, что ему не все равно. Нерешительность и замешательство отразились на его лице, как будто он не мог понять, должен ли он беспокоиться или нет.
Я усмехнулся.
— Тебе нужно многое наверстать. — Я отвернулась от него, но он снова просто схватил меня за руку, разворачивая обратно, пока мы не оказались лицом к лицу,
— У тебя проблемы с границами, Фауст. Тебе кто-нибудь когданибудь говорил это? Ты должен охранять меня, а не грубо обращаться со мной.
Я могла сказать, что мои слова пролетали прямо над его головой.
— Это часто случается? — он спросил. В его голосе слышалась тихая ярость, но он действительно хорошо справлялся с тем, чтобы держать ее под контролем. Наши лица были слишком близко друг к другу, чтобы чувствовать себя комфортно, но, по крайней мере, наши слова были достаточно тихими, чтобы не насторожить персонал.
— Я не обязана тебе ничего объяснять, но ты сам все узнаешь, если продержишься достаточно долго. У моего отца много достоинств, но семьянин в их число не входит. Приступай к делу и перестань пытаться задержать меня чтобы опоздать. — Несколько напряженных мгновений мы просто смотрели друг на друга, он крепко стиснул челюсти, пока я не услышала шаги в конце коридора.
— Для вас здесь машина, мисс Харкер. — Прогремел в напряженной тишине низкий голос Меррика.
Фауст все еще держал меня за руки, и я чувствовала, как сгибаются его пальцы. Он проглатывал слова, и по какой-то причине мне почти хотелось, чтобы он просто сказал их. Кто он такой, чтобы судить меня или мою семью? Кто он такой, чтобы проявлять здесь высокие моральные качества? Конечно, я была не единственной богатой, избалованной маленькой принцессой, которую избивал собственный отец. Конечно, он должен был подозревать. Но, как и все остальные, я знала, что он ничего не предпримет.
Отвернувшись, я была удивлена, когда Фауст так легко отпустил меня. Место, где прикасались его пальцы, снова обжигало ледяным холодом, застав меня врасплох. Если бы я уже не видела его и Меррика гуляющими на открытом солнце, я бы предположила, что они вампиры. Меррик наблюдал за мной с приподнятой бровью и озадаченным выражением лица, которое я не могла определить, но я просто пронеслась мимо него. Однако я заметила, как его глаза сузились на моей нижней губе. Он ничего не успустил.
Я прошла через дом, не потрудившись ничего сказать родителям перед уходом. Моя мать уже знала, что у меня были планы с Карсоном на сегодняшний вечер, и я знала, что она ничего не сделает, чтобы помешать этому. Я хотела бы, чтобы Грегори был тем, кто высадит меня в поместье Бэджли, но, конечно, Карсону пришлось прислать свою машину. Просто еще одна демонстрация силы, и ему не пришлось напрягаться, чтобы я поняла это. Он прислал не лимузин, а обычный городской автомобиль, и я внутренне заворчала, понимая, что вот-вот снова окажусь зажатой между двумя своими головорезами.
Поездка в поместье Бэджли не заняла много времени. Он жил на окраине города, между дикими землями и территорией стаи. Его семья владела акрами земли, которые они превратили в огромное поле для гольфа, и, даже щурясь на заходящее солнце, мне не удавалось разглядеть его конца.
Меррик и Фауст за всю дорогу не проронили ни слова, но между нами троими повисло напряженное молчание, что-то невысказанное, и я знала, что они молча кипят от злости. Я не думала, что они злились из-за меня. У меня не было какого-то неуместного представления, что они злились из-за того, что из меня вышибли все дерьмо, скорее из-за того, что они не знали об этом. В этом смысле эти двое казались помешанными на контроле, и, возможно, тот факт, что все происходило за кулисами, выводил их из себя. Это, а также тот факт, что я отказалась говорить об этом.
Меррик помог мне выйти из машины, и я позволила ему. У меня болело все тело с того момента, как я проснулась, и я была не слишком горда, чтобы принять помощь, даже от того, кого я уже начинала ненавидеть. Его пальцы обхватили мои, слегка сжимая, и это пожатие было на удивление успокаивающим. Он так же быстро отпустил меня, и я могла бы поклясться, что прямо перед тем, как повернуться, я увидела, как он вытер ладонь о брюки. Мои щеки пылали, пока я пыталась незаметно вытереть руки о платье на случай, если я действительно вспотела.
