Я вдруг почувствовала, как по моему позвоночнику пробежала самая настоящая дрожь страха. Что-то было не так. Что-то было не так. Казалось, я была последней, кто знал на этом званом ужине… если это вообще было что-то такое. Я больше ничего не знала. Карсон вел себя странно. В прошлом ему всегда нравилось хвастаться своей подружкой-трофеем… Но никогда так, как сейчас.
Я услышала скрип кожи и постукивание туфель по мраморному полу, когда совершала очередной оборот. Я остановилась, повернувшись лицом к мужчинам, когда подошли двое из тех, что помоложе. Они оба все еще держали в руках бокалы со скотчем, а сигары лениво свисали у них изо рта, пока глядывали меня. Похоть заполнила их взгляды — неприкрытая, ничем не сдерживаемая похоть. Я чувствовала, как она ползает по мне, как пауки, от которых я не могла избавиться. Я просто должна была стоять там и позволять им смотреть. И, боже, я надеялась, что они будут только смотреть. Все мои инстинкты говорили мне бежать отсюда, покинуть комнату и поместье и никогда не оглядываться. Каждый инстинкт подсказывал мне, что я в опасности, невероятной опасности. Я не знала, что делать.
На этот раз я посмотрела на Фауста через всю комнату. Он был немного ближе к нам, чем раньше, больше не стоял у стены. Он приблизился к спинке дивана и сильно нахмурился, казалось, прикусив внутреннюю сторону щеки. Я могла сказать, что его беспокоило то, что мой парень заставлял меня делать. Не говоря уже о том факте, что для него и Меррика Райан, стоящий вон там, наблюдающий за всем этим, все еще был моим отцом. Я видела нерешительность в карих глазах Фауста, но слегка покачала головой, умоляя его не действовать. Если бы он это сделал, все стало бы очень некрасиво, очень быстро.
— Сколько, говоришь, ей лет? — спросил один из мужчин постарше.
Ей. Ей? О чем, черт возьми, он говорил?
— В феврале этого года исполнилось двадцать четыре, — сказал Карсон.
Кто-то прищелкнул языком.
— Я бы предположил, что она моложе. Жаль.
Мой желудок сжался, и я умоляюще посмотрела на Карсона.
— Карсон, что происходит? — Это, должно быть, шутка. Это просто, черт возьми, должно было быть.
— Закрой рот, Сиренити. Говорят взрослые, — сказал он скучающим голосом.
Он встал и направился ко мне. Молодые люди уступили ему место, отступив, но недостаточно далеко, на мой взгляд. Карсон протянул руку, зажимая между пальцами прядь светлых волос, прежде чем взглянуть на других мужчин.
— Она еще не совсем в расцвете сил, мальчики. Напротив, она пока довольно податлива. Не стесняйтесь…
— Карсон? — Спросила я в панике.
Моя голова мотнулась в сторону от неожиданного удара. Щеку жгло, глаза слезились, я держалась за горящую кожу и в шоке смотрела на своего парня. Он никогда раньше не бил меня ни перед кем. Никогда. На самом деле, он всегда старался изо всех сил изображать любящего парня на публике. Очевидно, до этого момента. Я была права — что-то было действительно не так.
Я услышала движение и щелчок оружия. Фауст был почти за спинкой дивана, с пистолетом в руке, готовый нацелиться на Карсона, когда Райан встал.
— Отойди, — сказал он моему телохранителю. Затем посмотрел через мое плечо на Меррика, который, как я предположила, тоже держал пистолет наготове.
Я увидела, что Фауст заколебался. Остановившись как вкопанный, он нахмурился, пристально глядя на Райана.
— Сэр? — спросил он.
— Я сказал, отойдите. Отойдите к стене и не двигайтесь, пока я не прикажу вам иначе. — В его тоне явно слышался вызов. Как будто он мог сказать, что Фауст был на пределе. Райан ни разу не усомнился в собственных силах и знал, что люди прислушаются к его предупреждениям, несмотря ни на что.
Поколебавшись, Фауст попятился, убирая оружие в кобуру под пиджаком. Его глаза метнулись к моим, и я была унижена, когда поняла, что слезы накапливаются в моих глазах, готовясь скатиться по моим щекам горячими, солеными дорожками. Я сморгнула их, прежде чем он успел заметить, что они красные.
Я стояла неподвижно, когда Райан приблизился, разглядывая меня, как машину на модной стоянке. Все мое тело отвергало то, как он пожирал меня глазами. Это все равно было неестественно, несмотря на то, что я знала, что на самом деле он мне не отец. Это было отвратительно и отталкивающе даже при мысли об этом.
Я вздрогнула, когда липкая рука коснулась моего предплечья. Конечности окаменели, я крепко зажмурилась. Пальцы коснулись моей руки, скользя по бицепсу, локтю и запястью, прежде чем вернуться к ключице. Я боролась с рвотным позывом. Я не знала, чья это была рука, я просто знала, что ей не место рядом с моим телом.
— Такая нежная. — Пробормотал низкий голос. В ответ раздался смешок. — Она девственница? — спросил он.
— К сожалению, нет. Ни в коем случае не девственница. Я могу лично подтвердить это, — сказал Карсон.
Мои глаза распахнулись, и я увидела, как мужчина в очках нахмурился, его рот скривился, что было бы комично в любой другой ситуации, кроме этой.
— Но я могу заверить вас, конгрессмен, что она — сокровище. Подходит для этой задачи и не только.
