— Отстань от меня, — процедила я сквозь зубы. На самом деле я больше не сопротивлялась, вся борьба покинула мое тело, но он не сдавался. Меррик выдохнул мне в шею, и я почувствовала дрожь, пробежавшую по его массивному телу, накрывшему меня с головы до ног.
— Милая, — прошептал он, и слова повеяли по моей коже. — Ты пахнешь, как самый сладкий мед, что заставляет меня задуматься, такая ли ты сладкая на вкус.
— Ты гребаный ублюдок, — прорычала я. — Отвали от меня. — Я больше не кричала. У меня не было на это сил.
— Тебе нужно больше крови, — сказал он, поднимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Его взгляд на мгновение опустился к моим губам, прежде чем снова подняться. — Ты можешь взять мою, маленькая дампирша. — Предложил он. — Я не возражаю. Мы же не хотели бы, чтобы я все время имел приимущество, не так ли?
— Я бы предпочла умереть, — невозмутимо ответила я, не отводя взгляда.
— Что за навязчивая идея умереть у тебя, кажется, в последнее время? — Он мрачно усмехнулся. — Я подумал, что мост был всего лишь раз, но теперь я не так уверен. — Его улыбка была горькой и холодной, когда он добавил: — Если ты в ближайшее время снова не выпьешь, я обещаю, что твое желание исполнится.
Беспокойство пробежало по мне, потому что я знала, что он не лжет. Жажда крови теперь была во мне, и пути назад не было. Я бы умерла без дополнительной крови.
— Это будет не самая приятная смерть, — сказал он. Теперь его губы нависли над моими, и я крепко сжала рот. Мои пальцы согнулись, вены потеряли кровообращение под его хваткой. — Знаешь, это может занять месяцы. Кто-нибудь когда-нибудь объяснял процесс? — Я моргнула, решив не отвечать, зная, что он все равно расскажет мне. Пряди его длинных каштановых волос выбились из свободного пучка и коснулись его плеч, прежде чем упасть и коснуться моих щек. — Твое тело начнет отключаться и поедать само себя. Твои вены высохнут, а разум иссякнет. Я слышал, это довольно болезненно.
От этого мысленного образа у меня по спине пробежал дикий страх. Я знала, что он пытается напугать меня, но это сработало. Я могла сказать, что он говорил правду, и что он знал, что я понимаю, потому что он улыбнулся шире. Пальцы Меррика все еще были обернуты вокруг моих запястий, и когда я повернула ладони вверх, это оставляло место для его больших пальцев, которые описывали круги на моих поднятых ладонях. От их шелковистого прикосновения у меня закружилась голова.
Несмотря на его угрозы и злобный блеск в его кровожадных глазах, я безошибочно ощущала давление твердой выпуклости на меня. Наши бедра были на одной линии, и, очевидно, что бы здесь ни происходило, это заводило его. Его член становился тверже с каждой секундой, и у меня было чувство, что он знал, что я знаю об этом, но ему было совершенно все равно.
— Прекрати нести чушь, Меррик, — сказала я. — Как ты это скрыл?
— Что скрыл?
— Ты знаешь что, — выплюнула я.
— О, ты серьезно? — Его губы растянулись в улыбке, и в ответ мне блеснули два длинных, острых клыка. В животе у меня снова что-то перевернулось. — Немного магии имеет большое значение, — сказал он. — Вами, людьми, так легко манипулировать. — Я нахмурилась. Это сделала магия? Я никогда о таком не слышала. И это означало бы, что вампиры тесно сотрудничали с ведьмой или чернокнижником… Какого рода договоренность это повлекло бы за собой?
— Я не…
— О, но разве это не так? — спросил он. — Ты была дампиром целый год, но это не делает тебя одной из нас, принцесса. — Теперь его улыбка исчезла. — Ты провела всю свою жизнь за спиной человека, который вел войну против моего вида. Ты жила довольна комфортной жизнью за этими дорогими стенами. Ты думаешь, только потому, что твоя шлюха мать…
Я сделала выпад, вытягивая шею вперед, когда шипение сорвалось с моих губ. Мои зубы вытянулись, когда холодная ярость наполнила меня. Меррик с усмешкой отстранился.
— Тебе это не нравится, девочка? Неужели правда слишком тяжела для твоих тонких чувств?
— Пошел ты, Меррик! — Больше всего на свете мне хотелось врезать ему по зубам и увидеть, как эти клыки тут же отвалятся. Может, мне и не нравилась моя мать, но единственным, кому позволялось называть ее тем, кем она была, была я. Он не знал ее истории. Он не знал, через что мы с ней прошли. Черт, я и сама едва знала правду, но не собиралась позволять какому-то придурку называть ее шлюхой.
— Ни за что на свете, — невозмутимо ответил он. — Ты считаешь меня слабаком? — Он подался бедрами вперед, и я сдержала писк шока, пытаясь игнорировать трепет удовольствия, который пронзил меня при соприкосновении. Я воздержалась от движения бедрами. — Ты думаешь, что из-за того, что у тебя тугая киска и ебанутый рот, я уступлю? Милая, ты переоцениваешь себя.
— Тогда почему бы тебе не слезть с меня? — Предложила я. — Либо убей меня, либо отпусти, но меня уже тошнит от этого дерьма. Теперь я видела твое лицо, так что ты знаешь, что это может закончиться только двумя способами.
