Однако это было. Я реально рыдал после измены Пайпер. Выл, как раненное животное. Мы тогда с Ником вдвоём жили, так как Габи с Шерри были ещё в Сиднее. Я уверен, что он всё слышал, но никогда не поднимал эту тему. При том, что интересно, мне было больнее от осознания, что я сам, олень, позволил этому случиться и был ослеплён глупой любовью. Я не винил Пайпер или Конора, а взял всю вину на себя и запретил себе впоследствии что-либо чувствовать по отношению к другим девушкам.
Те слёзы в течение многих ночей были для меня откровением, ведь до того момента я никогда не плакал. Вообще. Ни после драк, когда обрабатывал окровавленные руки или сам себе зашивал разбитую бровь или ногу, ни после ухода родителей, ни в моменты дикого отчаяния. Однако любовь к девушке пробила невидимую стену и слёзы тогда текли неуправляемым потоком, а потом спустя неопределенное дней мучений я просто поднялся и продолжил свой путь. Только уже в качестве убеждённого холостяка.
— Майкл, просто не всем дано открыто говорить о своих чувствах и эмоциях, — заговорил Оливер, положив мне руку на плечо.
— Что правда, то правда, — хрипло произнёс Джей. — Сам когда-то был таким же. Зато теперь каждый час по несколько раз и жене признаюсь в своих чувствах и с друзьями могу обсудить.
— Да тебя теперь вообще не заткнёшь, — заржал Дэвид, толкнув его локтем в бок. Они начали боксировать на месте, вызвав мою кривую улыбку.
Майкл, не обращая внимание на своих друзей, внимательно изучал моё лицо. После боя, да к тому же на душном августовском воздухе, мне снова стало жарко и пот снова побежал по спине и вискам. Решив пока никак не комментировать слова Майкла, я отвёл взгляд, на что он тихо рассмеялся и покачал головой. Кажется, ещё пробормотал что-то в духе: «Dios mio, тупица!».
— Так и что?! Куда поедем отмечать победу?! — вклинился Джастин, наблюдая за веселящимися парнями.
— В бар. Куда же ещё?! — улыбнувшись, ответил Тайлер. — Там наши девочки ждут нас. Так что шевелите булками, я по своей жене соскучился.
Все загоготали и пошли к своим тачкам, а я, плюхнувшись на сиденье своей, задумался о той, кого же сам и отталкивал от себя всеми силами вот уже полтора месяца. Только вот если физически это получалось, то мысленно нет. Чем дальше она была от меня, тем больше я думал о ней. Мне тренер Торрес сказал, что он сам попросил Сиенну не приходить пока на тренировки перед боем и отчасти я был ему безмерно благодарен за это. Отчасти.
Я не отвлекался, не возбуждался в самый неподходящий момент, не ошибался. Однако вопреки здравому смыслу и своей же политики «никаких постоянных отношений, привязанности и чувств», хотел видеть её, чувствовать, слышать. Я хотел находиться рядом, особенно понимая, что нам осталось заниматься чуть меньше месяца и скорее всего после этого наши пути разойдутся навсегда. Мне импонирует её характер, темперамент, буйный нрав. Меня это заводит и даже доставляет какое-то странное удовольствие и умиротворение наблюдать за ней, но я никогда вслух в этом не признаюсь.
Да, я тот человек, при взгляде на которого, у вас не возникнет даже мысли, что я способен на телячьи нежности и фонтанирующие нескончаемым потоком ласковые слова. Никогда в жизни вам не придёт в голову, что я умею глубоко чувствовать и сопереживать другим людям. А то, что я могу прослезиться и вовсе покажется вам чем-то из области фантастики.
Пусть так и останется.
Сиенна
Прошло восемь дней с тех пор, как я сделала то, о чём точно не принято кричать на каждом углу. Столько же дней я не видела Диего и никоим образом не выходила на связь. Раз в мою дверь до сих пор не постучали копы, то, наверное, он забил на меня и решил не сдавать им меня. Равно как и не объявляться самому с наставлениями, что я обязана доходить до конца августа. В конце концов ему же только легче будет, если я исчезну. Мне тем более. Да и вообще, моя ненависть к нему только окрепла за эти дни.
Честно говоря, я не и думала, что непонятные между нами электрические импульсы он воспримет в таком ключе. Не скрою, он пробуждал во мне что-то доселе неизвестное и абсолютно неизведанное, но это не имело ничего общего с влюбленностью с моей стороны, которую он придумал и затем поверил в неё. Хотя я никогда не испытывала подобного чувства, но могу точно сказать, что к этому Бугаю не чувствовала ничего романтического.
Скорее Диего зажигал во мне какую-то искру и давал толчок к действию, раздражая меня своими комментариями. Иногда во время тренировок во мне просыпался кураж и появлялся небывалый внутренний подъем и ощущение, что я правда сильная и всё смогу. Такое обычно я испытывала только за рулём тачки, но точно не в повседневной жизни. Бывало, появлялась слабая надежда, что у меня всё получится и моя жизнь обязательно наладится. Иногда он просто выбешивал меня до такой степени, что мне казалось будто я парю над рингом, точно нанося удары. Какое это отношение имеет к влюбленности?!
Дебил, мать его.
