Меня замутило и бросило в жар, хотя одновременно с этим все конечности моментально похолодели. Это вечное противостояние меня уже доконало до такой степени, что всё чаще в мозг закрадывалась мысль просто сбежать и жить на улице. Правда в таком случае я не смогу шить, а я так люблю это дело. Как спастись в своём собственном доме?!
— Твою мать, ты оглох?! Или просто по жизни тупой?! На хрен пошёл отсюда! — с неистовой яростью прошипела я.
Однако он явно был не в ладах с головой и рывком подскочил ко мне, а в следующее мгновение схватил за руки, блокировав любое моё движение. Я начала брыкаться, топча его босые ноги.
— Не рыпайся, принцесса, — прохрипел он мне на ухо.
— Убрал. Свои. Грёбаные. Грязные. Руки, — сипло прокричала я, продолжая метаться.
«Не позволяй противнику схватить тебя», внезапно вспомнились слова Диего.
— Тише, — процедил этот хрен то слово, которое действует на мой мозг подобно спусковому механизму.
Вспомнив прием, который показывал мне Диего, чтобы выпутаться из захвата, выкрутила свои руки и освободилась. Сделав полшага назад, со всей дури врезала ему коленкой по яйцам, а затем ударила кулаком снизу вверх, попав в его подбородок и задев нос. Он отлетел к двери и начал что-то бормотать, схватившись за пах одной рукой, а второй вытирая кровь около рта. Меня трясло от адреналина, рвущегося наружу. Ярость овладела мной до такой степени, что вокруг всё залилось багрянцем и в ушах стоял только гул собственного пульса, что я ничего не слышала.
Стоя недалеко от него, сжимала и разжимала кулак, чтобы унять ноющую боль.
— Ты ещё пожалеешь об этом, шлюха, — прорычал он, вытирая кровь на губе. Тогда я вдруг осознала, что обычно дома защищалась ножом, а в этот раз напрочь забыла о нём, пустив в ход кулаки. Полезла в карман за ним, но Дюк резко выпрямился и молниеносно схватил меня за горло и прижал к старенькому платяному шкафу. — Ты мне заплатишь. И я даже знаю как, — ухмыльнулся он, обнажив окровавленные зубы и грубо рванул серёжку из моего уха. Боль вспышкой пронзила меня и глаза мгновенно обожгло от подступивших слёз. Я попыталась вырваться, но он навалился на меня всем телом, что не было возможности ни нож достать, ни даже толком вздохнуть. — Ты слабая, мерзкая, вонючая дрянь. Тебе никогда не выиграть в поединке с настоящим мужчиной, — довольно протянул он, плюя мне в лицо. Зажмурилась, чтобы не видеть его лицо, перекошенное от гнева. Следом последовала ещё одна оглушительная вспышка и он вырвал вторую серёжку. В голове словно кто-то кувалдой стучал. — Не смей перечить мне, Сиенна. На сегодня я доволен своим уловом, но в следующий раз будешь расплачиваться иначе, — голосом с металлическими нотками произнёс он и швырнул меня на пол.
Жадно глотая воздух, быстро вытащила нож и нажала на кнопку на рукояти, лезвие выскочило, но Дюк уже скрылся. По шее текла тёплая кровь из разорванных мочек. По щекам бежали слёзы и меня начало трясти. Весь адреналин мигом испарился, а на его смену пришло отчаяние и понимание моей жестокой реальности. Я нигде не могу спрятаться. Даже в собственной обшарпанной квартирке, в маленькой ободранной комнатушке я абсолютно беззащитна. За дверью стало подозрительно тихо. Отползла на матрас и подтянула колени к груди.
Зубы стучали друг от друга, в голове был невозможный хаос. Я дралась, защищалась, но меня это не спасло. Моя жизнь с каждым днём становилась всё более похожей на какой-то дешёвый ужастик с элементами боевика или триллера.
Эти золотые серьги были практически единственной вещью, оставшейся мне от матери, можно сказать в наследство. Когда она скрылась в неизвестном направлении, то видимо собиралась впопыхах и часть своих украшений оставила дома. Пару золотых тоненьких цепочек, серьги и обручальное кольцо. Я продала всё, кроме серёг, решив оставить их в качестве единственного напоминания о матери. Какие бы сложные времена не наступали, я не стремилась их продать, всегда находя выход. Возможно, они мне нравились. Возможно, я не совсем ненавидела свою мать и таким образом была ближе к ней. Не знаю. Скорее всего мне просто захотелось их оставить и носить. А теперь и их у меня забрали.
Дрожащей рукой провела по мочке уха и чуть не заскулила. Рану защипало и из глаз брызнули новые слёзы. Посмотрела на свои окровавленные пальцы и меня вновь замутило. Я не переносила вида крови. Вытерла их о матрас и потянулась за сигаретами. Да, эта привычка осталась со мной, хотя сразу после аборта я не могла даже слышать запах табака. Но спустя пару дней, когда отец вновь устроил здесь пьяную оргию и позвал местных шлюх, снова закурила.
