Ном полностью

– А человек во все времена себя мерилом всего ставил, – сказал Карл. – Может, человек просто так устроен, что ему не интересно без вызова себе самому что-либо делать. Спроси у любого, кто лучший в мире пловец, тебе скажут, Майкл Фелпс. Но никто не вспомнит про обычную рыбу. О, смотрите, это интересно. А ведь, человек всегда, пользуясь последними достижениями прогресса, пытался создать искусственного человека. Хотя бы в мечтах. Помните? Пиноккио, Голем, Франкенштейновый монстр. Лучшие статуи всегда «как живые». Механические куклы – это уже движущиеся статуи. Сейчас к тому же самому пристраивают роботов и компьютеры.

– Но зачем? – спросил Вито. – Скажите кто-нибудь, зачем создавать что-то, что похоже на человека, но не человек?

– Как вариант, чтобы заменить человека там, где он может погибнуть?

– Хорошо, а не лучше сделать бессмертным самого человека?

– А я вот что подумал, – сказал Карл, – Пытаясь сконструировать человека, человек хочет узнать самого себя, понять, как он сам устроен и на что способен. Эгоцентризм опять же, но всё-таки…

– Я чувствую, это возможно. И хочу знать, как это сделать, – сказал Даниель.

Лиза вздохнула:

– Ох, Даниель. Всё это занимательно, но наших учебников для этого точно не хватит.

Карл подарил мне ежедневник, который у него валялся без дела. Сказал, что это самый бесполезный предмет в мастерской. Он так и не придумал, как его использовать.

Терпеть не могу это человеческое высокомерие. «Я вот тут наверху, а вы дотягивайтесь, чтобы я признал вас тем-то и тем-то.» Фу, одна и та же мерзость, что за стеной, что вне её. Только там Бернардо утверждал, что только у человека есть душа. Интересно, как сам Бернардо может доказать, что она у него есть?

Все эти интеллектуальные задачки: шахматы, шашки и прочие игры, нахождение оптимального пути, распознавание того, что изображено на картинке, понимание человеческого языка и прочие, списаны с человека, потому что человек – мерило интеллекта. Как будто животные таких задач не решают. Да, постоянно! Ищут дорогу, еду, борются за территорию, общаются. В книжном у Марцони прочитал, что у луговых собачек есть сотня слов, чтобы сообщать друг другу, что происходит вокруг. Или что, если человек не понимает звуков, которые издают дельфины, киты, собаки, птицы, так что же, в них нет смысла? Прекрасная логика – «если я чего-то не понимаю, значит этого нет». И куда при этом девается человеческая способность думать и рассуждать, которой он собрался измерять всех остальных?

После кружка Лиза примчалась на чердак. Даниель сидел под лучом света и читал. На её появление он отреагировал так, как будто она никуда не уходила:

– У тебя ничего нет почитать про вероятность?

– Найдём. Сейчас будет важное. Эрик, наш профессор, который ведёт кружок, спросил, откуда у меня та модель автопилота. Я сказала, что мне с ней помог один мальчик. Теперь он хочет видеть этого мальчика. Пойдём со мной в следующий раз, хочешь?

– Да, очень, – Даниель вскочил и обнял Лизу. Лиза хихикнула и, зардевшись, отстранилась.

Когда они зашли в аудиторию, Даниелю показалось, что он попал в настоящий рай, где каждый делает только то, что ему интересно. На шести больших столах были разложены различные детали и стояли компьютеры, и вокруг каждого копошилась группа его сверстников. Возле большой белой доски, исписанной цветными маркерами, происходило какое-то совещание, ученики о чём-то спорили и суетились вокруг абсолютно лысого человека в оранжевом свитере, как небесные тела вокруг солнца. Профессор увидел Лизу с Даниелем и махнул им рукой. Ребята расступились и стали разбредаться по своим рабочим группам.

– Эрик Вакс, – профессор протянул ладонь, такую же круглую, каким был весь, – Видишь, чем мы тут занимаемся? Роботы и искусственный интеллект.