Шатен остановился у железной двери и повращал ручку. Заперто. Он отошел немного назад и изо всех сил ударил по двери ногой. Как выяснилось, она была деревянной, а железом обшили ее для виду. За ней была маленькая комнатка, лаборантская.Она была сплошь залита светом из больших окон. На столе и шкафах, заставленных книгами, валялись бумаги. В воздухе летела пыль и пахло плесенью. 13 осмотрелся. Он искал что-то в хламе, вглядывался в горы наваленных вещей. Восьмой встал у двери, прислушивался к происходящему за ней. До него, наконец, дошло насколько реально все сейчас. Какая-то дрожь электрическим разрядом прошлась по телу. Вудс мертвой хваткой вцепился в свой заветный мешок с едой. Повисла гнетущая тишина, которую изредка нарушало шарканье ученого по цементному полу.
Не произнеся и слова куратор свалил деревянный стул, обрушив кипу бумаг, лежавшую на нем, и швырнул его в огромное окно. Лаборантская была одним из мест, где на окнах не ставили решеток, так как считали, что бежать оттуда никто не будет, да и про лаборантскую знали только сотрудники. Звонкий треск стекла, летящего во все стороны, казалось слышали все и вся. Комнату быстро заполонял прохладный свежий воздух. Роди вновь ощутил его. Ласковые прикосновения ветра, теперь он и шагу не ступит назад. Ни за что не усомниться в выборе.
— Скорее! Медлить нельзя! — скомандовал №13.
Он опрокинул еще одну гору бумаг, в надежде скинуть на пол большую часть осколков. Но куратор все же порезался, выбивая остатки заостренного стекла из рамы. По нему нельзя было сказать, что он ранен и испытывает боль. Его лицо не поменяло своего выражения. Как будто шатен давно привык к подобной боли.
Подав руку зомби, он помог ему выбраться. Практически держал №8 на руках. И снова бег. На обширной территории от здания, до четырех метрового бетонного забора была сплошная пустошь. Мягкий глиняный песок забивался в обувь, замедлял шаги.Беглецы практически спотыкались. Перед самыми воротами, у КПП, их уже поджидали два десятка обученных, натренированных псов, не знающих жалости. К счастью, они спали и ничто не могло пробудить их.
— А что с собаками? Почему они не просыпаются? — с трудом говоря, запыхавшись, спросил Роди.
— Когда я пошел тебе за обедом, заодно в их корм добрую долю снотворного подмешал,
— также тяжело дыша ответил спутник.
Зверей может и удалось усыпить, а вот людей нет. Из крохотной будки у самых ворот вышел один из охранников. По звуку сирен он знал что, что-то случилось, а сейчас, видя перед собой беглецов, мужчина понял, что ему следует выполнить инструкцию: предателя убить, эксперимент усыпить. Охранник держал палец на курке. А куратор уже с трудом переставлял ноги. Его руки тряслись, организм требовал отдохнуть и отдышаться.
— Стоять! — завопил высоким голосом молодой охранник. Такое на его практике в первый раз.
Мужчина переводил оружие в одного на другого, выбирая первую жертву. Звук электрического разряда пронзил воздух. Охранник, зашипев словно змей, упал. Его лицо в секунду облепил оранжевый песок. Шатен выстрелил первым.
Забежав в будку, он нажал на какие-то кнопки и огромные ворота для большегрузного транспорта отворились.
— Почти все, — пробурчал тринадцатый.
За стеной ветер был гораздо сильнее и холоднее, но это был ветер свободы. Нет ничего прекраснее него. Парни сели в старенькую припаркованную красную Импалу 1967 года. Ее крылья были давно проедены ржавчиной и двери с трудом закрывались. Куратор вынул из кармана ключи. Мотор немного прохрипел, повозмущался, но завелся и машина сорвалась с места.
========== Глава 10.”Дорога и лунный свет.”. ==========
Номер Восемь открыл окно около себя. Порыв ветра бил ему в лицо. Он не отворачивался, с улыбкой принимая его удары. Высунув руку в окно, зомби словно попытался ухватить эту безмятежную свободу и спокойствие природы. Солнечный свет, проходя сквозь ветровое стекло, согревал его мертвое тело. Хоть Роди и улыбался с трудом (чертовы лицевые мышцы), но он был воистину счастлив. Будто ребенок, он разглядывал пейзажи за окном, иногда вскрикивая и тыча пальцем. Тринадцать смотрел на него и улыбался. Куратор надел старые солнечные очки, что он нашел в бардачке. Линзы в них были потерты и в трещинах, а дужки погнулись давным-давно. Окуляры, как и всё здесь, были забыты бог знает, когда. Они стояли и ждали, когда настанет их черед и ими снова воспользуются.
Палящие лучи полуденного солнца, проходя через грязное стекло, заполняли собой салон крохотной одинокой машины на пустой, старой и разбитой дороге.
— Ха-а-а, — вздохнул Вудс, наконец-то упав на кресло.
