А я медленно побрела домой, в душе оплакивая свои девичьи разбитые мечты. Для меня все было ясно: Мигель любит Шейлу, несмотря на то, что у них там произошло. И он не мой мужчина. Я чувствовала себя униженной, почти опозоренной и я больше ничего не хотела ни знать, ни слышать о Мигеле. У меня тоже есть гордость. И эта самая гордость резко захлопнула дверь, перевернув неприятную страницу жизни.
Может я придя домой посвятила бы вечер тому, чтобы оплакать свое потоптанное самолюбие, но гораздо более серьезное происшествие не дало этому свершиться, вытеснив мои переживания.
Еще на подходе к дому я поняла, что произошло что-то из ряда вон.
Наша небольшая улочка была переполнена народом. Похоже все, кто в данный момент находился дома, вышли наружу, чтобы обсудить с соседями событие. Люди, оборотни, маги толпились своими небольшими группками-сообществами, стараясь говорить тихо.
Я заметила даже тех, кто не жил на нашей улице, а пришел сюда с соседних.
И еще одна странность. Все начали оборачиваться на меня, чуть ли не показывая пальцами.
А когда одна из особо чувствительных особ протянула ко мне руку и погладила по плечу, причитая: «Бедняжка, мы все тебе очень сочувствуем!», я не выдержала и побежала бегом.
Было ощущение, что кровь бьется в голову маленькими шарами, специально запрещая думать о плохом.
Во дворе было не протолкнуться, пришлось расталкивать зевак, чтобы добраться до своей цели. Хорошо, хоть в коридоре было пусто.
Я в несколько шагов преодолела этаж, перепрыгивая сразу через две ступени и ввалилась в квартиру, прямо в объятия высокого брюнета.
Ни он, ни я не ожидали такого поворота. Я не успела затормозить, он среагировал в последний момент, так как стоял боком. Развернулся и обхватив меня, попытался удержаться на ногах, стукнувшись о стену спиной.
И я… словно потеряла себя. Утонула во взгляде темных глаз, восхищаясь их красотой и совершенством. А его запах! Я уткнулась ему в шею, вдыхая чувственный аромат настоящего мужчины и не сразу поняла, что его взгляд выражает презрение.
— Она что, меня нюхает? — услышала я бархатный баритон совершенства с ноткой брезгливости.
— Ой, извини! — услышала я веселый голос рядом, по тембру которого было понятно, что извиняется он не от души. — Она так влетела, что я от испуга ауру не удержал.
— Аура твоя, а нюхает она меня! — возмутился брюнет.
— Ну ты и привереда, если бы я на твоем месте стоял, так бы не возражал! Ему повезло, а он еще брыкается! Хочешь местами поменяемся? И вообще, кто говорил, что в провинции скучно и не на что посмотреть? Если тут такие красотки, я бы задержался в этом Конивили.
Я и правда почувствовала, что в голове прояснилось и отпрянула об брюнета. Рядом с ним, вальяжно развалившись, стоял шатен. И не смотря, на веселый тон, его глаза смотрели пытливо и въедливо. Из кухни вышел бледный мужчина с зализанными назад волосами:
— Там никого, — сообщил он присутствующим.
Я бросилась в родительскую комнату. Мама сидела на кровати, выпрямив спину и сложив руки в замок. Она смотрела в одну точку. Я схватила ее за плечи и начала тормошить. Она ни на что не реагировала.
Веселый подошел к окну и взял с подоконника открытый пузырек с таблетками, поднес к носу и принюхался.
— Похоже мы ее сейчас не допросим, перестаралась с этим, — он высыпал таблетки на ладонь и показал остальным двоим.
— Это мамино успокоительное, — прокомментировала я, выпрямившись и повернувшись к троице лицом.
Бледнолицый дернул уголком рта в насмешке:
— Ну я бы не сказал, что успокоительное, хотя эту функцию данные таблетки тоже выполняют. И давно ваша мама их принимает?
Я пожала плечами, не понимая, что вообще здесь происходит:
— Она всегда их принимала. Говорила для нервов полезно.
Троица удивленно переглянулась и красавчик, глядя на меня, выдал:
— Эти таблетки пьют курсом, но никак не постоянно. Даже боюсь представить, по какой причине ваша мама так ими злоупотребляет.
Я застыла, хлопая глазами, обдумывая услышанное, но не придумала ничего лучшего, чем спросить:
— Вы за этим здесь?
Они строго посмотрели на меня, и брюнет представился:
— Специальное подразделение Лоусона. Прибыли для расследования взрыва в магической лавке. Я руководитель группы: маг Вильям Статсон. Это старший следователь: Ричард Белиостри, — указал он на бледного и Якоб Брош, — на шатена.
У меня подкосились ноги, и я присела на кровать рядом с мамой:
— Взрыва? Нашей магической лавки? Что с папой?
— Дай ауры немного, — нахмурившись, обратился старший группы к бледному.
И я почувствовала умиротворение и спокойствие.
— Вы не против, если мы зададим вам несколько вопросов по делу? — обратился маг ко мне, беря стул, и садясь, напротив.
Я кивнула.
Шатен достал из широких штанов мятую тетрадку и сел записывать мои ответы.
Полились стандартные вопросы:
— Вас зовут Хэйзи Слоусон?
Кивок.
— Сколько вам лет?
— Семнадцать, — замялась я, — скоро будет. — Что с моим отцом?
— Это мы и хотим выяснить. Вы знаете, где два часа назад был ваш отец?
— Я слышала, как утром он говорил маме, что сегодня весь день в лавке, — я почувствовала, как в горле защемило.
