— Значит это была твоя ошибка! — уколола я, — а теперь дай пройти или я закричу, ты же не хочешь привлекать внимания к своей персоне?
На нас и правда стали оглядываться, предвкушая бесплатное развлечение.
Я подтолкнула маму к выходу, забирая наши вещи.
В тамбуре Шейла пыталась воззвать к моему благоразумию, вовлекая и маму в разговор:
— Мама, возьми себя в руки, ну что ты выдумала? Какие родственники, у нас назначена встреча, возможно самая важная в жизни твоей младшей дочери! Подпишем брачный договор, а потом можете делать, что хотите!
Я была готова к тому, что сестра снова перетянет маму на свою сторону, и про себя решила сопротивляться до конца. Но мама меня удивила:
— Нет, — сказала она, — я не хочу такой участи для любой из своих дочерей, нет ничего хуже быть замужем за чужим, не своим человеком!
— Да вы даже на жениха не взглянули! — кипятилась Шейла, — как раз сейчас вы обе совершаете ошибку!
Наконец поезд остановился на небольшой станции, очень похожей на нашу в Конивиле. Только здесь была одна статуя женщины в развевающемся плаще.
Но мне было не до местных достопримечательностей. Я чуть ли не бегом вела маму к одной из бричек, в ряд дожидающихся пассажиров. Шейла не отставала, продолжая настаивать на своем. Мама ее уже не слушала, улыбаясь и вертя головой по сторонам.
Когда мы уселись, я отвлекла родительницу от созерцания, чтобы она дала указания вознице.
— Поместье Альварэс, — просияла мама.
Возница уважительно склонил голову.
— На работу устраиваться? Хорошая семья, повезло вам, — заключил он.
Кучер высадил нас возле массивных ворот, за которыми виднелась прямая дорога, окруженная деревьями, ведущая к поместью.
Я не могла поверить своим глазам, для меня это был целый дворец.
Это трехэтажное здание из розового камня по монументальности и внушительности можно было сравнить разве что с банком в нашем городе.
Мама сняла браслет иллюзии, и подойдя к воротам, дернула за висящую металлическую полукруглую скобу, торчащую из большого плоского разрисованного рунами круга.
Круг ожил, открыв глаза, которые я сперва приняла за часть рунного рисунка:
— Элисон, ты вернулась! — услышала я скрипучий голос и не смогла сдержать возгласа от удивления.
Шейла лишь нервно дернула уголком рта.
Ворота распахнулись, впуская нас.
Мы с Шейлой тоже сняли браслеты. Первое впечатление самое важное.
Пока мы шли, на высокий порог дома нас вышли встречать хозяева.
Высокая худощавая моложавая женщина с заколотыми в высокую прическу темными волосами, в строгом, но дорогом платье, ниспадающем от тонкой талии до пола мягкими складками. С тяжеловесными украшениями на шее, в ушах и на руках.
Молодая пара с девочкой.
И мужчина примерно возраста мамы, который едва поняв, кто перед ним, сбежал со ступенек навстречу. Он подхватил нашу родительницу и закрутил словно девчонку.
Она хохотала и отбрыкивалась.
Я впервые видела ее такой. Почему? Как можно было уехать из дома, где она была так счастлива?
— Рэндол, прекрати, — заверещала родительница, — мне уже не двадцать лет.
— Элисон, я так рад, что ты наконец вернулась домой! Где этот негодяй, который украл тебя у нас?
Он поставил маму на ноги, и она грустно улыбнулась:
— Моего мужа не стало на днях. И мы с девочками решили, что должны увидеть вас.
Мужчина посмотрел на нас и по-доброму улыбнулся:
— Какие красавицы выросли, все в маму и бабушку! Я ваш дядя Рэндол. А это, — он махнул в сторону крыльца, — ваша бабушка Кейт, ваш двоюродный брат Райан с женой Адрианой и дочка Сьюзи: Бьянка.
— А где сама Сьюзи, Брюс и Морган? — задала вопрос мама.
Дядя Рэндол обхватил маму за плечи:
— Ты ведь не знаешь, — помрачнел он, — пару дней назад была годовщина со дня ее смерти.
Мама ахнула.
— Мы поэтому тут и собрались все. Только Брюс и Морган уже уехали. У Брюса проект какой-то по созданию артефакта, там несколько магов и вампиров принимают участие. А у Моргана экзамены в академии Лоусона, он учится на артефактора.
У мамы задрожали губы:
— Но как? Почему? Сьюзи была на двенадцать лет меня младше!
— К сожалению, такое часто происходит, она выбрала семейную профессию, ты же знаешь, у нас вся семья на этом помешана. Взрыв в лаборатории. Ее не успели спасти.
Мама перевела взгляд на крыльцо:
— Как она это пережила? — тихо спросила у брата.
— Кремень. Я не видел, чтобы она плакала. Пойдемте в дом, вы издалека приехали?
— Мы были ближе, чем ты думаешь, Рэндол, — с грустью ответила мама.
Я с сомнением смотрела на свою бабушку. Не было похоже, что она рада нашему приезду. Вернее, так: ее лицо словно в маске: бесстрастное и ничего не выражающее.
Райан и Адриана заулыбались, видя, как был доволен дядя и с такими же доброжелательными улыбками встречали наше приближение.
Райан был одет как столичный дэнди в зауженные брюки, которые только входили в моду в нашем консервативном Конивиле и даже легкий домашний жилет у него был с вышивкой, надетый на светло-желтую рубашку с широкими свободными рукавами.
