У среднего, широко улыбавшегося, в руках уже посверкивал здоровенный тесак, прям как мачете из фильмов, двое других обошлись куском арматуры и перочинным ножом.
Покрутив головой сделал маленький шажок навстречу чуваку с арматурой, краем глаза отметив, как шевельнулась белоснежная занавеска на окне и блеснули злобой женские глаза – главврач больнички явно с удовольствием решила понаблюдать, как меня разделывают.
- Давай рюкзачок сюда! – Потребовал мачетеносец. – И мы тебя не больно покалечим! Только медленно давай, а то уж больно камера у тебя там хороша!
«У-у-у-у-у, так меня продали…» - Промелькнула и пропала в голове простая мысль. – «Ну, раз камера нужна…»
- Лови! – Я сделал вид, что бросаю рюкзак вверх, а сам, сделал еще шаг навстречу руке, сжимающей мачете. – Ну!
Рука дрогнула, острие чуть качнулось.
«Хрусь»!
Двух килограммовая камера врезалась в лицо мачетеносца, стирая улыбку.
Парень отшатнулся назад, но я, даже с моей ногой, подстегиваемый страхом, успел еще раз прыгнуть на него, толкнуть в грудь и, выкрутив руку, отобрать мачете.
Парень плюхнулся на жопу и открыл было рот для крика, но вот тут у меня «забрало упало».
Два быстрых удара мачете и вот уже мой противник хрипит и булькает кровавыми пузырями из распластанного горла и разрезанного напополам, рта.
Его приятелю с перочинным ножом повезло меньше – мачете я ему воткнул в живот, дважды провернул и дернул вверх, вываливая ливер на грязный асфальт.
Третий выпучил глаза и потому умер легче всех – острое мачете рубануло его по шее, удачно попав между позвонками.
Справившись с этой троицей, закинул рюкзак за спину и метнулся обратно на улицу – в голове билась одна-единственная мысль, что бандюков надо резать всех, чтобы некому было меня опознать или рассказать своим.
Так что, выскочив на улицу, облегченно вздохнул – троица все еще прессовала парня с девушкой, причем, двое держали девушку, а один самозабвенно лупил парня по лицу.
Его я прикончил первым, молча, словно всю жизнь это делал, рубанул мачете по затылку и, упершись ногой в спину, отбросил остывающее тело, освобождая оружие.
Оставшиеся двое девчонку отпустили и явно взбледнули, признав чем именно я орудую.
Один даже решил примирительно поднять руку и залопотал что-то типа «давай разойдемся, ты нас не видел, мы тебя не знаем», но «забрало» у меня не просто упало, оно поехало и на асфальт посыпались отрубленные пальцы, а следом плеснул сгусток крови из рапоротого брюха.
