— Мне тоже нравится Космическая Академия, — согласился Джефф. — Я обычный кадет, а ты мой обучающий робот. Все тихо-мирно…
Уравнения на мониторе Джеффа внезапно потускнели и сменились изображением адмирала Бориса Йоно. Адмирал хмурился чуть более сурово, чем обычно.
— Кадетам не разрешается без крайней нужды совершать личные вызовы по гикому. И тем более им не разрешается направлять счет на оплату разговора в
— Но я не…
— Адмирал, — быстро сказал Норби. — В последнее время я немного поиздержался, но думаю, вы не будете возражать, если мы поговорим с инвалидом.
— С Фарго произошло очередное несчастье?
— Нет, он уже почти оправился от предыдущего.
— Тогда почему… — голова адмирала повернулась к кому-то. — Что там? Да, хорошо, я оплачу счет. Норби, твой вызов прошел, и ты можешь поговорить с Фарго. Но не вздумай повторить этот фокус еще раз, иначе я заберу у тебя терминал, прежде чем ты закончишь свою писанину.
Лицо адмирала исчезло, сменившись широчайшей улыбкой Фарго.
— Полагаю, вы хотите узнать последние новости. Итак, сообщаю самую свежую информацию: приготовления к свадьбе идут полным ходом. Норби, ты будешь нести шлейф невесты. Мерлина купила себе новый гардероб. Теперь она может себе это позволить, так как стала звездой в новой мыльной опере. Она так разбогатела, что даже смогла купить для Лиззи новенькое такси, поэтому ты можешь употребить оставшиеся бриллианты на свое образование, Джефф. Так, давайте посмотрим, не забыл ли я чего-нибудь? Ах да, сапожное лечение успешно завершилось, и мои коленки находятся в превосходной форме — такие же очаровательные, как и раньше, согласно моей милой Олбани.
— А как насчет мемориала в честь Мака? — крикнул Норби. — Я же просил тебя уговорить Лео Джонса!
— Мой будущий тесть утверждает, что Центральный парк вскоре сможет похвастаться статуей деда его будущей супруги.
— Давно пора, — заметил Норби.
— А статуя Мака будет держать в руках серебристый бочонок с куполообразной крышкой. Разумеется, это вызовет определенные толки среди зрителей…
— Вот это
Куполообразная шляпа Норби подпрыгнула вверх, словно кто-то потянул за шишечку на ее верхушке. Передняя пара глаз под широкими полями шляпы быстро моргала, и это означало, что эмоциональные контуры робота находятся в возбужденном состоянии.
— В чем дело? — спросил Джефферсон Уэллс. — Что за важный вопрос, который адмирал не может обсуждать по видеофону?
Когда адмирал Борис Йоно вызывал Джеффа и Норби в свой кабинет, располагавшийся в ступице огромного вращающегося колеса Космического Командования, это обычно означало, что им грозят неприятности. Джеффу предстояло исполнять обязанности дежурного по Академии на весь долгий уикэнд, поэтому Норби отправился к адмиралу самостоятельно.
В библиотеке Космической Академии, где занимался Джефф, царила тишина. Молчали листы старой печатной книги, которую он читал, с компьютерных мониторов не поступало сигналов, предупреждающих дежурного о возможных неполадках в системе жизнеобеспечения Академии.
— Что мы наделали? — спросил Джефф. Все было тихо-мирно — но увы, счастье продлилось недолго.
Норби покачался взад-вперед на своих двусторонних ступнях и произнес:
— Джефф, у меня есть хорошие и плохие новости, — он вытянул свои суставчатые руки из маленького металлического бочонка, служившего ему корпусом. — Что предпочитаешь сначала?
— Плохие новости. Когда знаешь худшее, всегда как-то спокойнее.
— Адмирал Йоно хочет, чтобы я помог ему в осуществлении его последнего проекта.
— Это больше похоже на хорошие новости, особенно если мне не придется составить тебе компанию. Я хотел заниматься до конца уикэнда…
— Я сказал генералу, что без тебя я никуда не поеду.
— Норби! Я же на дежурстве!
— Ради такого случая тебя снимут с дежурства. И ты еще не слышал хорошие новсти. Адмирал очень доволен своим новым проектом.
— Я рад, что он доволен, но пожалуйста, Норби, отправляйся без меня. Я не хочу участвовать в очередном великом начинании адмирала. Я еще не пришел себя с тех пор, как он записывал басовые вариации древних африканских песнопений и подключил меня в качестве баритона. Не думаю, что его внучатый племянник, ради которого все это и затевалось, оценил записи по достоинству.
— Джефф…
— А потом он сочинял эпическую поэму на Марсианском Суахили. Но по крайней мере, от нее у меня не случилось несварения желудка, как после дегустации плодов его кулинарной мании — всех этих острых марсианских блюд. Полагаю, мне следует радоваться, что он больше не занимается боевыми искусствами, которые так обожал в молодости.
— Этот проект опасен!
Джефф так и подскочил.
— Почему ты сразу не сказал? Но как он может быть опасен, если мы не собираемся покидать Космическое Командование?
— Тут ты ошибаешься. И еще: этот проект ниже моего достоинства.
