(Катя и Нина Капитоновна)(хор)Тучи опять наползают,Белой метелью грозя.Там, где вода замерзает,Жить нельзя.(Катя) — Уже почти пришли!Бабушка, уже пришли!(хор) — Наш народ непобедимВ минус тридцать один…(Катя) — Зачем же только ты поехала со мнойВ Ленинград, в Ленинград, в Ленинград.(хор)В Ленинград, в Ленинград, в Ленинград.(Входит Ромашов)(Катя)— Что Вам нужно, Вы кто? Ромашов, это Вы?— Это я. Виноват, напугал.Я тут чудом попал на спецрейс из Москвы,Волновался ужасно, повсюду искал,Под бомбежкой весь город пешком прошагалИ нашёл, слава богу, живых!Я вам могу помочь покинуть этот ад,Ведь город обречён, к чему Вам эти муки?!— Постойте Ромашов, не отводите взгляд.Скажите, почему у вас трясутся руки?— Выпейте водки глоток,Вам нужно подкрепиться хотя бы чуток,Прежде чем… — Что с ним?!— Войны приговор так жесток.— Что с ним, он жив? Говорите!(рассказ Ромашова)Я его повстречал в сентябре,Он лежал в санитарном вагонеТяжко раненный в ноги и в грудь,Он ни с кем не вступал в разговор.В тот же день, в шесть утра, на зареНа каком-то степном перегонеНам немецкие танки отрезали путьИ шутя эшелон расстреляли в упор!Я его оттащил от железной дороги,Доволок до ближайших осин, уложил под кустом.Он был слишком тяжёл, мне пришлось отползти за подмогой.А потом… Это ужас, что было потом!Я вернулся за ним через час,Думал — он все лежит неподвижен,Я метался средь этих осин,Но найти его так и не смог!Я пытался, но, каюсь, не спас,И, конечно же, вряд ли он выжил,Безоружный, больной, совершенно один,В окруженьи врагов и почти что без ног!(Катя)Нет, все было не так,Я могу это твердо сказать!Вы не ангел, Вы враг!Выдают Вас совиные Ваши глаза,И своим вдохновенным враньёмНикогда Вы не сможете скрыть одного:Ромашов, это Вы, Вы убили его! Уйдите!— Это не я! — Уйдите!— Это не я! Это не я-я-я!!!(Исповедь Ромашова)Это не я, хотя казалось бы и не за что мне было абсолютноЕго любить.Это не я, его не стал я убивать, хотя и мог в лесу безлюдномЕго добить.Я не пойму, как выполз он,Когда бомбили эшелон,Как он добрался до этих осин,Где я наткнулся на него —Едва живого друга детства своего.Да, я не любил, да, я не любилДруга своего. Да, да, да, да, да!Ну и что с того?Клятвы на крови, дружба навсегда,Все это мура,Чушь, чушь, чушь, чушь, чушь!!!Детская игра.Все это мура, все это му-ра,Детская игра!Закон природы прост:Из змеиного яичка (2 р.)Не вылупится дрозд,Не получится синичка (2 р.).И глупо ждать, что род людской устроен по-другому.Дети, хоть и невинные, но все же человеки.Из непорочных человеческих детейНикто другой уже не вырастет вовеки,Кроме людей, мерзких людей.Я сказал ему все это,Он ответил: «Отвяжись!».Я сказал: «Ну вот уж нет уж,Ты испортил мне всю жизнь.Знаешь, что это такое?!Эта штука — пистолет.Я сейчас взмахну рукою,И моей проблемы больше нет!».А он: мол, врешь, мол, слаб ты покончить со мной.А я: смотри, смотри я спускаю крючок.А он, стервец, калека, лежачий больнойСхватил костыль да так его сильно швырнул,Что отбил мне плечо!Он же костылем мог меня убить,Это же маньяк!Вот, вот, вот, вот, вот!До сих пор синяк.Я этот костыль, я этот костыль, я его схватил —И, и, и, и, и…И расколотил!Я забрал его вещички, (2 р.)Всю еду и даже спички. (2 р.)И я ушел. Просто ушел!Это не я его убил.Он сам подох,Сам подох, подох.(Катя)В час, когда сгуститсяМрак небытия,И к тебе слетитсяСтая воронья,В час, когда рассудкомЗавладеет ночь,Я одна смогу тебе помочь.В час, когда от болиСтынет стон в груди,И на бранном полеБрошен ты один,В час, когда страданийНе перенести,Я одна смогу тебя спасти.Прислушайся, я рядом, я с тобой.Сквозь грозный рокот волн и ветра войУслышишь ты мои слова:Я верю, я надеюсь, я люблюИ смерти я тебя не уступлю,Пока моя любовь жива.Пока моя любовь живет во мне,Ты голову свою не сложишь,Не сгинешь под водойИ не сгоришь в огне.Ты сможешь, ты сможешь.Да будет для тебя любовь мояОт вражьего меча защитой,Кольчугой от стрелы,Бронёю от копьяПусть будет для тебя любовь моя.Кольчугой от стрелы,Бронёю от копьяДа будет для тебя любовь моя.Бабушка… Бабушка!!!
