Не желая проявлять агрессию в чужом доме, она покорно протянула ему клинок. Крякнув, он заправил его за пояс одной рукой, не переставая держать ее под прицелом копья. Мышцы под его оборванной у плеч накидкой перекатывались.
— Твой друхг тоже, — кивнул тут, и бородка его вздернулась.
Отшельник медленно, с явной неохотой отстегнул ножны и передал оружие, но это не успокоило незнакомца.
— У него ищо.
Отшельник развел руками, делая вид, что явно не понимает, о чем речь.
— Ищё! — резко повторил он, тыкая девушку в плечо.
Она в ответ ткнула Норда под ребра, и он с явным неудовольствием достал шпалов.
— Вп-ред, — скомандовал он, когда закрепил все оружие на своем поясе. Троица вереницей отправилась дальше. Но копьеносец был до того низкорослым, что длинные мечи ударялись о камни, и чертили полосы, доставая до самой земли.
— Подземные следопыты, — попытался выругаться Отшельник, сжимая зубы от боли за сохранность своих мечей. Лэниэль шла молча, пытаясь придумать, как станет убеждать лидера, и неловко поправляла волосы, чтобы они не выдали ее с головой раньше времени.
Говор у них был странный, отрывистый, но она все же с легкостью понимала утративших связь с реальностью хронов. Наконец долгий туннель кончился, и они предстали перед двумя стражниками, охраняющими железный решетчатый проход. Факелов здесь было предостаточно, так что они смогли ясно всех рассмотреть. Тот, что шел сзади, теперь вышел вперед, приветствуя своих соплеменников.
Примерно одинакового роста, они все имели удивительное сходство, и поначалу она смогла различить их только по одежде. Чудак, который нес копье, больше походил на оборванца, в то время как стражники стояли в расшитых одеждах, поверх которых были натянуты доспехи. Все они были небриты, с кустистыми бровями, слегка бледные в пламени факела, который отдавал рыжиной. Большие поры на грубой коже у одного из них были испещрены шрамами. Второй выглядел чуть моложе, с румянцем на небритых щеках. Они быстро просмотрели путников на предмет оружия, и зачем-то попытались отобрать плащи. Норд рыкнул на них, и они отпустили.
Оборванец быстро заговорил что-то на своем языке, и стражники закивали, начиная приподнимать решетку. Цепи натянулись, и она медленно поехала вверх, скрываясь в щели, выдолбленной в потолке.
— Идите, — буркнул провожатый, подталкивая их в спины. Шествие продолжилось, пока стражники по ту сторону косились на них, посмеиваясь в усы. Почти сразу за решеткой путь уходил вниз, и они едва не полетели кубарем по песку и каменной пыли. Приподнявшись и оглядевшись, они наконец оказались в многоярусном центре поселения, из сердца которого отходили еще туннели. Узкая железная дорога вела от одного прохода в другой, и около плавильни они сгружали с вагонеток добытое. Тут кипела жизнь — было душно, жарко, громко, весело, и одновременно слишком. Толпы рабочих тащили, перебирали, ковали, и добывали. Казалось, появление незнакомцев осталось незамеченным, либо просто их не интересовало.
Гоготнув, их надзиратель приземлился аккурат на сильные ноги, и отряхнувшись от облачка пыли, повел их прямиком к главарю, в помещение, арочным сводом огибающее добрый кусок скалы. Преодолев десяток каменных ступеней, они предстали перед старшиной, который раскуривал трубку, сидя на шкуре перед камином. Торс его опоясывало хорошее сукно, с вышивкой не столь искусной, как эльфийская. На ней прослеживались морские мотивы.
Услышав многочисленные шаги, он повернул к гостям голову и поднялся на ноги. Когда он подошел ближе к огню, горевшему у стен, на них с интересом воззрился один глаз. Второй был затянут белесой пленкой, и более не двигался.
Надзиратель, стоявший чуть позади от гостей, внезапно подпрыгнул, схватив девушку за капюшон, и рывком сдернул его. Лэниэль не стала выказывать своей злости, не стоило рушить и без того натянутые отношения.
— Эльфы, — низко проскрежетал он, рассматривая девушку, которая стояла чуть ближе к старику.
Она молча отвесила ему поклон, изящно положив руку на торс, а вторую вскидывая влево, не зная, как лучше всего выразить свое уважение. Отшельник не торопился действовать, молча наблюдая за вожаком. Тот сузил глаза, скользнув по мужчине взглядом, но вернулся к незнакомке.
— Меня зовут Лэниэль, — представилась она, выпрямляясь.
— Почему же сами эльфы пожаловали в наш дом? — сказал он на чистом всеобщем диалекте, вычищая трубку, чтобы набить в нее свежего табака.
Речь давалась ей нелегко, и Норд перехватил инициативу, выступая вперед:
— Мы пришли за помощью, и можем за нее отплатить.
Старик вскинул брови, чтобы получше рассмотреть чужака.
— Не ты. Ты не эльф. Я спрашивал ее. Вижу через маску, что ты двуликий, и ты мне не нравишься.
Норд по привычке нервно сжал рукоять своего меча, но его рука схватила лишь воздух. Старик усмехнулся, заметив это, и продолжил:
— Эльфийское дитя, тебя я слушаю охотно.
Она сглотнула ком в горле, но уши давным-давно заложило, и теперь звук ее голоса перебивал шумящий в ушах клокот сердца.
