— Мы проделали долгий путь, чтобы прийти с миром к вашему народу. Сверху, на поверхности, давно расцветает весна, но она будет жить недолго, если мы не заручимся вашей помощью. Все живое может погибнуть, лишь только армия Гемов ступит на наши общие земли. Наш эльфийский род вырождается, погибая в битвах с ними, и боюсь, нам всем осталось недолго. Мы должны дать им бой, объединившись.
Хрон молча выслушал ее, попыхивая трубкой, выдержал долгую паузу, прежде чем дать ответ:
— Мы не просто так бросили ходить по морям, юное дитя. Наши глаза отвыкли от яркого света, и мы скрываемся в душном нутре гор не от сильной любви к ним. Мы спасли свои жизни, лишь закрывшись от внешнего мира. Какой же помощи вы ждете от нас?
— Нам нужны бойцы, — не медля, ответила она, и оба хрона скрипуче рассмеялись.
— Не бывать этому, — он вновь повернулся к камину, уставившись в огонь. — Мы могли бы укрыть часть вашего народа на время в пещерах. Если вы придете со своими припасами. Но покидать свои новые земли мы не намерены.
Старик не выглядел непреклонным, и Лэниэль подозревала, что в глубине души он таит свое заветное условие. Она не стала на него давить, решив узнать своих соседей получше, так что они, попрощавшись на время, покинули его. Даже несмотря на постоянную грубую слежку провожатого, она старалась сохранять позитив. Девушка обернулась к нему, солнечно улыбаясь:
— У вас здесь можно выпить?
Хрон скривился, но широким шагом повел их за собой, не оглядываясь. Они протискивались меж шахтерами, уворачивались от телег и вагончиков, следуя за знакомым.
Она окликнула его, чтобы узнать имя, но он не ответил. Проход вел их в другую зону, обжитую, где сновали жители, и кипела простая жизнь. Крохотные прилавки ломились от разных сортов рыбы и водорослей, водяных деликатесов. У прилавка, на котором лежали разного вида ягоды и травы, собралась толпа.
— Где же вы их берете, под землей? — удивилась она, но наткнулась на презрительный взгляд копьеносца.
— А ты думаещ что мы сидим в…за перти?… Глупае создане. Мы вылезаем из гор, чтобы питаца. И носим еду всем.
— Значит все же старик брешет о вашей изоляции, — хмыкнула она, проходя меж прилавков.
— Мы не ходим далеко, — поджал губы хрон, и в подтверждение своих слов яростно замотал головой. — И в пещерах тоже кой-что растет.
Когда ряды со съестным кончились, началась торговля искусными тканями, морскими снастями, веревками, доспехами и оружием, но она не стала надолго задерживаться, заслышав зов музыки.
Норд же выпросил у нее пару золотых, чтобы о чем-то сторговаться.
Небольшая таверна была достаточно большой, чтобы ей не приходилось нагибаться, и она появилась в ней под аккомпанемент хлопков, ударов по столам, бренчанию струн и тонкому голосу флейты. Кружки с элем ударялись в ритм музыке, и огонь весело трещал, наполняя комнаты теплом и приглушенным светом. Хмельной шум и гам вторил музыкантам, удивительным образом дополняя мелодию. Внутри резко пахло табаком, алкоголем, и неизменно, потом.
Никто не обратил на нее внимания, и она прошла прямо к стойке, где виночерпий щедро лил в подставленные кружки.
— Приветствую с миром, — обратила она взор трактирщика на себя, когда последняя кружка вспенилась до краев. — Что льете, да что пьете?
— Незнакомка, давно к нам эльфы не захаживали — фыркнул он в усы, с некоторой насмешкой пытаясь смерить ее взглядом, оказавшись на порядок ниже ее. — Боюсь для ваших голубых кровей тут ничего не найдете, хе-хе! У нас тут пойло для крепких парней!
— Не стоит судить, не узнав, — в тон ему ответила девушка, присаживаясь на стул, оказавшийся достаточно высоким, чтобы ей он был впору. — Хотелось бы узнать твое имя, и…
Она поискала своего провожатого глазами среди гостей, но он все еще был с Нордом. В этот самый миг дверь распахнулась, впуская их, но копье он уже где-то оставил, чтобы не пугать завсегдатаев таверны.
— Имя этого парня, что с незнакомцем в маске. Никак сам не признается.
Наливайло чуть перегнулся через стойку, чтобы рассмотреть вошедших.
— Ха, этот? Это Рвитикрут. Когда напьется, и сам свое имя не может выговорить, так что мы зовем просто — Рвик. А меня — Фрекоштив.
Эльфийка кивнула, протягивая ладонь, и он мягче, чем она ожидала, сжал ее.
— Лэниэль. Налей чего покрепче, не жалей.
Бочонок, что стоял за столом, постепенно пустел на глазах, лишь успевал туда опускаться черпак. Кружки ровным строем пропадали в алкогольной войне на деревянных подносах, и прощальный стук их тонул в гомоне и смехе.
— Раз уж вы спустились в такие глубины и вас не сожрал Шварог, смею предположить, что вы сюда пришли не чаю похлебать?
— Шварог? Та милая зверушка, что обитает в подземных водах?
— Она самая, родимая. Сторожит нас, да балует морскими дарами. Только пальцы к ней совать не стоит, без руки останешься. Только царя и слушается.
