Следующая новость появилась из аэропорта, да собственно отсутствие новостей. Рейс Афины-Санкт-Петербург седьмого июня проходил в штатном режиме. Летело несколько групп туристов. Всего двести сорок пять пассажиров, и все пёрли огромные тюки, чемоданы и баулы, каждый знает, что в Греции всё есть и выяснить, кто именно провозил шубы не является возможным. Шапошников проверил на десять раз список пассажиров этого рейса, но ни за что не зацепился. Опросили все службы доставки аэропорта, но заказа в салон «Элеонора» никто не получал. Оперативники перепроверили накладные, но ничего не обнаружили. А значит, кто-то встречал этот багаж в аэропорту под видом курьерской доставки. Конечно, вылететь из Афин и попасть в Питер можно и через Болгарию, Турцию, Македонию, в общем, искать шубы в этом направлении являлось трудом безнадёжным. Сергей Николаевич уже собрался отправиться домой, как позвонил ещё один его сотрудник и сообщил, что квартира, которую Элеонора Свешникова получила в наследство от родителей, продана ещё в начале мая. Документы оформлены без нарушений, все подписи оригинальные.
***
Ох, как Шапошников мечтал об этой женщине. Ни о ком и ни о чём он не мечтал так навязчиво и даже мучительно. Познакомились они случайно. На одной улице произошло убийство совсем рядом от его дома, и полицейский ходил по квартирам, допрашивая соседей. Одна дверь открылась, на пороге стояла молодая женщина. Она не была красива в общепринятом смысле слова, вроде и нос длинноват и волосы обыкновенные, но столько тепла, манкости и обаяния, Серёга не видел ни в одних глазах. Он представился и объяснил цель своего визита. Женщина куда-то торопливо собиралась и, улыбнувшись, пригласила в квартиру.
– Вы знаете, я очень тороплюсь. Вы спрашивайте, а я буду одеваться.
– Хорошо, – усмехнулся Серёга. Ему вдруг захотелось флиртовать с ней и слетела вся деловитость.
Она зашла в комнату и начала переодеваться, а он остался в коридоре, задавал громко какие-то вопросы, она отвечала так же громко, чтобы он слышал ответы из глубины комнаты. И вдруг он увидел её в зеркале прихожей. Его обдало жаром и по спине побежали струйки пота. Он забыл, зачем пришёл, но чтобы не выглядеть совсем идиотом, он рассеянно вёл беседу и наблюдал за ней в зеркало. Она говорила, а он следил, как девушка одевает стринги, бюстгальтер, осматривает себя в зеркало, потягивается на носочках потом поверх упругого, загорелого тела лёг шёлковый, цветастый сарафан. В ней не было ни капли самолюбования, неправды и кокетства. Девушка вела себя предельно естественно, просто и понастоящему. За время недолгой беседы он узнал много, но только не то, зачем пришёл. Шапошников выяснил, что ей тридцать лет, что работает в научной библиотеке, детей нет. Когда она направилась из комнаты, Серёга, как ошпаренный шарахнулся в другую сторону коридора. Девушка подошла к нему, обдав каким-то ароматом, которому не было названия – так пахла мама в детстве, так пахла скошенная трава и когда тает снег. Так пахло желание. Он тогда понял, что женщину надо выбирать по запаху, как зверь безошибочно находит свою самку. С тех пор он знал наверняка, что любовь это эфир, аромат, невидимая субстанция. Серёга всё время думал об этой женщине, следил за её домом, навёл о ней справки, и хоть по паспорту она была свободна, да только провожал и иногда оставался на ужин более богатый и успешный нюхач. Её звали Нина и с некоторых пор она владела его мыслями.
Сергей Николаевич вышел из управления голодный, как дикий зверь. Ему было без разницы, что есть, лишь бы набить урчащий желудок. Тут он нос к носу встретился с Исой.
– Вот тебе раз! Ты ещё здесь? Но почему-то я не удивлён! Так и думал, что ты не уедешь без результата и наша встреча не последняя! Что ты ещё нарыл?
– Добрый вечер господин полицейский, – улыбнулся адвокат. Он видел, что лучше не злить Шапошникова, а наладить сотрудничество. Он понимал, что для полицейского заезжий адвокат, как пятая нога собаке, но Иса уже не мог остановиться! Он хотел добраться до истины, а без сотрудничества с полицейским в чужой стране истина всегда будет где-то рядом, но не в досягаемости. – Это уже входит в привычку, но хочу пригласить тебя перекусить. Я голодный, как стая крокодилов.
– А чёрт с тобой, приглашай! – махнул рукой полицейский. – Только на этот раз плачу я.