– Похоже, алкоголем не баловался, сигарет тоже нигде не видно. Но бутылка дорогого вина и шоколад, – Шапошников повернулся и крикнул. – Петрищев шагай на поквартирный обход. Тщательно опроси соседей и про женщину разузнай, скорее всего, он имел зазнобу. Ещё поговори с коллегами по работе. Найди приятелей, товарищей, друзей, с кем выпивал, может, болел за футбольную команду. Пригласи в управление, я сам с ними поговорю.
Лысый судмедэксперт снял перчатки и, обращаясь к Шапошникову, сказал:
– Здесь я закончил. Об остальном расскажу завтра. Заходи ближе к обеду.
Санитары перевернули тело лицом вверх, перенесли на носилки и направились к выходу. Шапошников глянул краем глаза на покойного и воскликнул:
– Опаньки! Ну-ка постойте.
Полицейский достал из внутреннего кармана летней куртки вчетверо сложенный листок. Несколько секунд он разглядывал то лицо покойника, то картинку, изображённую на белом альбомном листе. До этого времени Иса стоял в стороне и помалкивал. Он знал, что хуже некуда, когда какой-нибудь ротозей мешает работать профессионалам. Но тут адвокат понял, что полицейский обращается именно к нему.
– Дмитрий Петрович Самойлов сорока лет от роду, при жизни имел любовницу Свешникову Элеонору. Женщине сорок шесть лет от роду и скончалась она около месяца тому назад в городе Афины.
Все повернули к нему головы. Повисла недолгая пауза.
– Вот тебе раз! Похоже, что эти дела связаны! – Иса заглянул в глаза Шапошникову. – Таких совпадений просто не может быть!
А полицейский продолжал, обращаясь уже к лысому эксперту:
– У тебя в морге тело этой женщины, и пока родственники его не забрали на захоронение, осмотри здесь всё на предмет её присутствия в квартире. Если давно не убирали, то могут сохраниться отпечатки пальцев, волосы, любая мелочь может пригодиться. Когда она ушла от мужа, то могла переехать жить к любовнику.
***
Срфья хотела проводить с ним гораздо больше времени, а не те пару часов в неделю, которые удавалось выкроить для интимных встреч. Когда он собирался уходить, женщина цеплялась за одежду, выпрашивая каждую минуту. И при каждом телефонном разговоре, она молила о новой встрече. Это была не любовь, а какая-то мучительная наркотическая зависимость. Он прекрасно это знал. Чтобы любовница не перестала быть ручной и не сняла с себя поводок, два раза в неделю мужчина вырывал из плотного графика время для любовных встреч. Ни о какой любви, по большому счёту, не шло и речи, только желание заниматься сексом и ему даже нравилось, что женщина так преданно и раболепно волочится за ним. А Софья так долго жила одна и почти потеряла веру в свою женскую привлекательность, что когда он обратил на неё внимание и затащил в койку, она всю свою накопленную нежность и желание вывалила на него. Сначала их связывал секс, а вскоре он понял, что может использовать Софью в решении своих деловых задач. И вот сейчас женщина потягивалась на ещё влажных простынях и размышляла о том, во что же она ввязалась. В какие-то минуты становилось страшно, хотелось зарыться, спрятаться и не думать ни о чём. Она понимала, что полиция очень скоро доберётся и до них с Василием. Мысленно Софочка готовилась к сложному разговору, лишь бы этот идиот скотник не сболтнул лишнего, иначе разговор плавно превратится в допрос. И в то же время Софья понимала, что ничего не появляется просто так. В этой жизни надо барахтаться, чтобы всплыть наверх, не важно, какими путями и какой ценой. Она никому не позволит стоять на своём пути. Женщина со злостью вспоминала, как Свешников устроил ей разнос в присутствии этой старой клячи. Ну, она ей ещё устроит, только не стоит торопиться, надо спокойно оценить влияние деревенщины на хозяина дома. Как-то Софья заметила, что женщина поменялась в лице после одного телефонного разговора. Потом подслушала, как Изольда почти кричала в трубку:
– Что вам нужно?! Оставьте меня в покое! И не звоните сюда больше!
«Странно, – подумала тогда Софья. – Кому могла понадобиться эта старая калоша? У неё нет ни денег, ни богатых родственников. Надо избавиться от неё. Лишние глаза в доме мне не нужны».