Только сейчас Свешников ясно понял, наступил крах его меховой империи. Звероферму заберёт за долги банк, дом придётся отдать этим хапугам. Хорошо, если они за его долю предложат хорошую цену, тогда он сможет купить квартирку, где-нибудь на окраине Санкт-Петербурга. Где-то в глубине тлела надежда, что есть ещё салон «Элеонора» и родительский дом в центре города, и он сможет покрыть долги хотя бы перед банком. Но надежда теплилась еле-еле, потому что в свете последних событий, ожидать можно было любого поворота и не в его пользу.
– Изольда, принеси, пожалуйста, холодной водки.
Женщина без разговоров поставила на стол запотевший графин с прозрачной жидкостью, рюмки и миску с маринованными огурцами, потом устало села рядом. Водку они выпили, не проронив ни слова, и даже телевизор наверху не издавал ни звука, только напольные часы, которые недавно завела Изольда, назойливым тиканьем нарушали тишину.
– Мне надо домой, – Изольда вздохнула и поднялась. – Дочь с ребёнком уже заждались. Завтра приду рано, позавтракаем и поедем, куда скажете.
Домработница выключила свет, оставила только торшер в углу и то для того, чтобы самой в темноте не споткнуться, когда будет выходить из дома. А Свешников так и остался сидеть в одиночестве, вспоминая прошлое и размышляя над будущим. Он отчётливо осознал, что покатился вниз в тот самый момент, когда оказался на самом верху, когда получил всё, чего желал, когда от сытости и вседозволенности перестал ценить то, что держал в руках. Он менял женщин, сорил деньгами, впутывался в авантюры, перестал обращать внимания на свою жену и сына и наивно полагал, что так будет всегда. Известие о смерти жены разбило его сердце, хоть он старался не подавать вида. Он горевал и винил себя, но боль как-то быстро притупилась, он приучил себя думать, что Элеонора просто ушла от него, ведь он и правда не видел её мёртвого тела.
***
Иса, как и планировал, так и провёл свой последний вечер. Вместо того чтобы нанять такси, пешком прошёлся по улицам вечернего города, посидел в уютном ресторане, потом в номере собрал чемодан и с бутылкой холодного пива уселся у телевизора. Он думал о своей жене Ларисе, знал, что она не выдержит и примчится в аэропорт. Ещё вчера он сбросил ей на электронную почту номер своего рейса. Иса понимал, что поступает не правильно, прежде надо бы встретиться с другом Константином в Афинах, отчитаться ему обо всём, что произошло в Санкт-Петербурге. А по большому счёту он вынужден сообщить другу о том, что у него нет результата – женщина мертва, денег нет. Но он так соскучился по Ларисе, что просто нет сил, поэтому сначала Кипр, а там будет видно, что делать дальше. Иса вдруг вспомнил, что не ответил Изольде. Адвокат глянул на часы – не слишком ли поздно. Но что делать, завтра позвонить уже не получится. Лучше пренебречь тем, что уже десять часов вечера и набрать номер. Женщина ответила стразу, как будто держала телефон наготове. Разговаривали они долго, как старые приятели, но новости, которые услышал адвокат, заставили его задуматься о том, в правильном ли направлении двигается следствие. Иса так и не уснул, ворочался в кровати, потом открыл свой компьютер, так и просидел до тех пор, пока ещё невидимое солнце, пустило первые лучи. Он уже начал сожалеть, что улетает так скоро, тоска о Ларисе как-то поблекла, но решил ничего не менять, радуясь, что на сегодняшний день различных средств связи достаточно, чтобы быть в курсе событий. Без пяти минут шесть Иса нервно прохаживался в холле отеля, ожидая своего товарища. Он увидел, что Шапошников тоже выглядел неважно – красные глаза, нечищеные ботинки, лохматая голова и неутюженная рубашка. Иса покачал головой, раньше он не замечал за приятелем такой неряшливости и небрежности в одежде. И когда сели в машину и тронулись, адвокат без обиняков спросил:
– В ночном клубе ты выпил не больше бокала вина, а на утро мучился с похмелья, весь день был не в духе и сегодня опять, как старый пыльный мешок. Я улетаю сейчас и лучшей кандидатуры на роль жилетки, которую можно пустить слезу и всё рассказать, тебе не найти. Я считаю, что ты хороший парень Серёга, а я отличный слушатель и советчик – поделись, легче станет.
Шапошников вдруг засмеялся открыто и заразительно, потом опять стал серьёзным и даже загрустил.