– Но мне не понятно, откуда убийца, которая приезжает в Афины первый раз, находит именно этот заброшенный отель? Я посмотрел, о нём даже упоминания в интернете нет, как о строящемся объекте. И даже, предположим, что встретились они в отеле, где остановилась Свешникова, хотя ни свидетели, ни камеры видео наблюдения не подтверждают факт их встречи, зачем убивать Элеонору в Греции? Здесь в Санкт-Петербурге, где знаком каждый тёмный угол, можно было бы сделать это совершенно незамечетно и без свидетелей.
– А ты думаешь, что убить человека просто? Но я думаю, Софья надеялась, что убийство на две страны, никто не раскопает.
– Но зачем так явно подставляться? Они едут в круиз по Средиземному морю, посещают ряд стран и именно седьмого у них стоянка в Афинах! Неужели она думала, что никто не начнёт проверять? Ещё открыто приходит в отель, сидит в холле некоторое время. Она прекрасно понимает, что её запомнит портье.
Шапошников и сам осознавал, что поторопился с задержанием Софьи и Василия, но что сделано, то сделано. Если к вечеру ничего на них не возникнет, придётся отпускать.
– Надо сегодня же поговорить со Свешниковым, похоже, он не знает, что салон и родительскую квартиру Элеонора тоже продала.
– Вот, вот,– подхватил Иса, – Свешникова, однако, разорили вчистую. Жена своё всё продала, его звероферму заберёт за долги банк, и остаётся у него половина дома, за который ему придётся пободаться. И если не найдутся миллионы Элеоноры, то меховой король-то голый!
Вежливый, чёткий, женский голос объявил регистрацию на рейс Санкт-Петербург – Ларнака. Мужчины не торопясь двинулись к стойке регистрации. Адвокат прокручивал ночной разговор с Изольдой и никак не мог вспомнить, что же всё-таки упустил.
– Чуть не забыл! – Иса дёрнул за рукав полицейского. – А ведь ваш шантажист сделал то, что обещал. О судимости дочери домработницы теперь все знают. С работы не выгнали, но отныне, относятся с подозрением. Благородное семейство отлучило её от дома, так как оскорблено обманом и не может больше доверять лгунье-снохе и жене. Дочь с ребёнком сейчас с Изольдой живёт. Вот такие дела.
– Вот козлина рыжая! – Шапошников аж зашёлся от негодования. – Ну, я эту криминальную шайку до поноса затрясу!
– Ладно, давай прощаться. Я несколько дней на Кипре побуду, потом с женой Ларисой отправимся к моим родителям в Афины. Мне перед другом отчитаться надо, сидит там, как на иголках. Так вот посмотрю я на этот отель, где тело нашли, поговорю с горничной из отеля, где Свешникова жила, вдруг что-то упустили. Ещё и в аэропорт наведаюсь. Не может человек просто так с большим багажом исчезнуть, чтобы потом объявиться – багаж в одной стране, человек в другой, да ещё и в виде трупа. Ты на скайп выходи, поделимся впечатлениями.
Мужчины пожали друг другу руки, и Иса сказал на прощание:
– А Нина девушка хорошая, у меня чутьё, как у адвоката с многолетним стажем. Молчание убивает отношения. Позвони ей.
Шапошников ехал в отдел в приподнятом настроении, он и сам не знал от чего, наверное, от последних слов, сказанных о Нине. Опять на ум пришли стихи Высоцкого. Не правильно сказать, что он любил Высоцкого, он его уважал. Владимир Семёнович, как будто был ему другом, иногда Серёге казалось, что знает его с детства. Он соглашался с каждым написанным словом, потому что думал точно так же:
«Я не люблю себя, когда я трушу,
Досадно мне, когда невинных бьют.
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более – когда в неё плюют».