– Так и есть. Родители работают в Консульском отделе при Российском Посольстве в Перу. Приезжают домой не часто, может быть раз или два в год.
Нина поставила цветы в хрустальную вазу и направилась на кухню.
– Так ты хочешь кофе или показать тебе весь гардероб, чтобы ты сверился с ценниками?
– Хочу. Кофе я имею в виду.
Шапошников направился следом, вглубь квартиры и, зная, что Нина не видит, затанцевал джигу, затряс руками, как будто держал в руках маракасы.
– И что не так с этим шарфом? Ты специально пришёл узнать про это? – девушка зло громыхала чашками по столу, разбрызгивала воду, наливая в кофемашину, и глотала обиду. – Можно было и без цветов.
Шапошников не придумал ничего лучше, чем сказать правду. Он без приглашения, уверенно и по-хозяйски сел за стол, схватил бумажную салфетку из упаковки и облегчённо вытер пот.
– Нина дело вовсе не в шарфе. Я решил, что тебе такие дорогие подарки дарят поклонники. Просто в такой конкурентной борьбе с полицейской зарплатой я проиграю и рано или поздно сойду с дистанции. Только ты так нравишься мне, что потом сделать это будет очень трудно…
– И ты решил не продолжать наши отношения, – за него продолжила Нина. – И что же или кто же изменил твоё решение?
– Мой друг Иса. Адвокат из Греции. Ты его знаешь. С ним мы были в ночном клубе.
– И каким образом он это сделал?
– Сказал, что молчание убивает отношения, надо всё выяснять сразу, чтобы потом, неправильные предположения и догадки не превратились в огромный пузырь обид и конфликтов.
– Спасибо Иса, – легко засмеялась девушка.
– Спасибо друг, – отозвался Серёга и неожиданно стал серьёзным. – Но у меня есть к тебе ещё очень важный вопрос, – он помолчал несколько секунд, чтобы девушка почувствовала значительность разговора. – Нин, а ты готовить умеешь?
– Что за вопрос? Конечно! Я ещё рубашки утюжить умею, пол сама мою и крестиком вышиваю, – прыснула Нина.
– Важный аргумент. Так может, мы попробуем жить вместе?
***
Волосы Изольды растрепались, она запыхалась, раскраснелась от быстрого шага и когда подошла к скамейке, где сидел Серёга, тяжело плюхнулась и перевела дух:
– Извините меня за опоздание, – она вытащила из-под рукава носовой платок и промокнула пот со лба, чем напомнила Шапошникову его маму, которая делала так всегда – она работала учительницей начальных классов, и чтобы не пачкать меловыми руками сумочку, всегда имела с собой платочек, который прятала за рукавом или под часами. – Я сопровождала Свешникова к доктору, мы немного задержались в очереди. Сейчас знаменитые доктора ему не по карману, так повела его в местную поликлинику по месту прописки.
– Да ничего страшного не волнуйтесь, я не очень долго жду.
Полицейский и сам немного опоздал из-за пробок и даже испугался, что женщина не дождалась его, хотел было звонить, вдруг увидел, как она выбивает из асфальта искры железными набойками каблуков. Они договорились встретиться в тихом сквере недалеко от станции метро и за два квартала от Управления. Можно было пройти пешком, но Серёга решил, что машиной быстрее и ошибся, попав в пробку из-за аварии. Погода стояла солнечная и тёплая, Шапошников мысленно похвалил себя, что не назначил встречу в душном, прокуренном кабинете. Тем более, что считал беседу c домработницей неформальной. Он пошёл на поводу у адвоката, обещая поговорить с горничной, хотя был уверен, что ничего нового и интересного эта встреча не обещает.
– Как здоровье господина Свешникова?
– Вы знаете, что удивительно, он наблюдался в дорогих клиниках, у маститых докторов, планировал сделать операцию по восстановлению зрения в Израиле или в Греции за огромные деньги, а зрение только ухудшалось. А как только обратился в районную поликлинику к милой женщине окулисту, то слепота начала проходить.
«Таблетки, которые подсовывала сердобольная Софья, перестал употреблять, – подумал полицейский, – да и Всевышний решил, вероятно, не добивать окончательно, а оставить зрение, чтобы Свешников рассмотрел, наконец, что за люди рядом с ним».
А вслух поинтересовался:
– А что с домом и с фермой?
– И не спрашивайте! – всплеснула руками Изольда. – Всё ушло за долги. Ферму забрал банк, а в дом уже заселились другие люди. Хозяин получил кое-какую компенсацию за свою половину, и они с Василием переехали в небольшую однокомнатную квартиру на окраине города. Как раз в том направлении, где мой домик. Вот я и помогаю им обустраиваться на новом месте.
– Василий с ним?
– А куда ему идти, у него кроме дядьки, то есть Свешникова в целом мире нет никого. Сейчас на работу устроился на фабрику грузчиком. Жить-то на что–то надо. А у Свешникова скоро комиссия, если инвалидом признают, то пенсию назначат от государства.