Я кивнула, понимая, что веки превратились в металлическое полотно жалюзи, которое медленно закрывало обзор. Мое сознание почти отключалось. Но, вздрогнув и открыв на мгновенье глаза, я увидела, как компания что-то обсуждает. Королева прощалась в эфире. Я закрыла глаза и рухнула в темноту.
– Да, супер, я еду. Есть пара людей в округе, поэтому мне пришлют местных, если понадобится.
Элисабет говорила по телефону и попутно собирала большую дорожную сумку. Положив пистолет, который ей подарил местный шериф, камеру, аптечку, воду и пакет с едой, она жестом попросила дочь следовать за ней.
– Мама, зачем тебе пистолет? – воскликнула Селенис.
– Тише, – зашептала Элисабет, положив трубку. Схватив ключи от машины, она вышла из дома. – На всякий случай, мало ли что.
– Куда мы едем? – спросила Селенис, с тревогой смотря на мать.
– В соседний округ. Около часа езды. – Пожав плечами, Элисабет бросила сумку в багажник, проверив еще раз ее содержимое.
– Но почему ты решила, что это точное место?
– Шериф не захотел портить отношения и проделал большую работу. Он связался с коллегами из трех соседних округов, и один из них сообщил, что в поселке с дорогими дизайн-проектами, который еще не сдан, зафиксировано много хулиганских выходок и нарушений. Жителей там нет. Идеальное место для вечеринок. Или для трансляции, которой никто не помешает, – смотря по сторонам и выезжая на дорогу, ответила Элисабет.
– Звучит не очень. Как думаешь, что они сделают с Хлое?
– Не знаю. Если подумать, они устраивали всего шесть трансляций. Двое подростков пропали без вести, их разыскивают до сих пор. Трое уехали из города и постарались забыть про «Нормальное общество». Они игнорируют все сообщения и запросы журналистов. Самая первая жертва, дочь мэра, редко бывает в городе, и с ней запрещено общаться. Данных мало. Поэтому либо они оставят твою подругу в покое, либо, что гораздо хуже, решат, что она представляет угрозу и с ней нужно разобраться, – посмотрев на дочь, ответила Элисабет.
Та была серьезной и бледной из-за постоянных переживаний. В стеклах очков отражались первые, еще холодные лучи солнца. Волосы растрепались от ветра, привычная коса Селенис превратилась в водопад локонов, которые кружились, иногда застревая в приколотом на футболку деревянном значке. Рожок мороженого. Она была еще совсем ребенком, хотя всеми силами старалась показать, что это не так.
– Не надо о плохом, мам. – Коснувшись руки Элисабет, дочь жалобно посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась с ней взглядом. – Хорошо? Не будем о плохом…
– Я за. Включим музыку? – предложила Элисабет, вымученно улыбнувшись в ответ.
Несмотря на солнечное утро, настроение было мрачным. Огромный лес темно-зеленым полотном проносился рядом и подчеркивал общее состояние напряженности.
– Нет. Давай просто помолчим, – твердо сказала дочь и откинулась на сидении, закрыв глаза и давая всем видом понять, что поддерживать беседу она не намерена.
Пожав плечами, Элисабет прибавила скорость. Оставалось тридцать минут до возможной точки назначения – и каждой было о чем подумать.
Селенис переживала за подругу. Она не понимала, смогут ли они ее найти за пределами города, смогут ли помочь. А что делать, если ее похитили и убили? Отгоняя нехорошие мысли, Селенис открыла глаза и посмотрела в окно на мелькающие деревья. От этого ее затошнило, и она зажмурилась. Перед глазами вспышками пронеслись воспоминания. Появление Хлое в классе, которое закончилось для нее отвратительной сценой: она не принадлежала к элите, а ее мама не владела большим бизнесом и не получила огромное наследство. Беззащитная скромница – хорошая кандидатура для травли и издевательств. Чего только сама Селенис не пережила за пять лет в этой школе. Одноклассники каждый день издевались и уничтожали ее, считая забавной игрушкой. Чего стоил прозрачный супер клей, размазанный по деревянному стулу, который она не заметила? Тонкая ткань юбки и капроновых колгот пропитались им, и к концу урока Селенис не могла встать, пошевелиться, движения причиняли ей боль. В итоге ей помогли лишь вечером, когда в школе собралась целая толпа спасателей, докторов и преподавателей. Хорошо, что одноклассников не было. Это грандиозный позор, при одной мысли о котором становится плохо.
Но Хлое не сделала ничего, чтобы превратиться в изгоя. Она просто оставила на парте рюкзак, который сказал о ней больше, чем нужно. Дешевая вещь из массмаркета, без известных лейблов и эксклюзивного производства. Селенис с грустью подумала, что тогда она могла вмешаться, но не сделала этого, поскольку испугалась ответной реакции. А может, былое бы никто не тронул. Но она даже не попыталась.