Селенис в то утро очень испугалась, подумала, вдруг сердце не выдерживает или возникло новообразование, с которым нужно срочно к врачу. Но подойдя к зеркалу, она поняла, в чем дело: под левой грудью красовалась татуировка. Всего одно слово, написанное кривыми буквами. «Ущербная». С мамой она не стала обсуждать ситуацию, тем более тату не видно. Селенис винила в случившемся только себя. О странной надписи время от времени напоминали одноклассники. Хорошо хоть обошлось без видео и фото, как с Хлое.
Макс молчал, не понимая, почему Селенис так странно себя ведет. Поэтому ей пришлось вкратце рассказать историю.
– Мне набили тату одноклассники, когда я напилась на вписке и отключилась. Обошлось без пошлых рисунков. Они оставили просто оскорбительную надпись, – на одном дыхании произнесла Селенис.
– Неприятно. – Макс пожал плечами и добавил. – Но ее можно перебить и исправить. Где она наколота?
Селенис покраснела и в замешательстве молчала. Не придумав адекватный ответ, она поняла, что пора уходить. Общение зашло слишком уж далеко.
– Давай в другой раз обсудим. Сейчас мне надо срочно идти. – Селенис посмотрела на телефон и вскочила с дивана. Убедившись, что ничего не забыла, она направилась к двери.
– Быстро ты. А как же татуировка? Напарник сейчас подойдет. – Макс опешил от быстрой смены ее настроения.
– В другой раз. Я еще приду. – Селенис вылетела из салона. На лестнице она столкнулась с кем-то и пробормотала: – Извините.
В салон зашел накачанный парень со шлемом в руках и рюкзаком на спине. Он сразу проследовал в техническую комнату.
– Это что было? Недовольный клиент? И сколько ей лет вообще? – раздались вопросы из-за тонкой стены.
– Будущий клиент. Странная телка по имени Селенис. Интересовалась татуировкой твоей подружки. Хотела такую же.
– Странно, – протянул он и выбежал наверх, чтобы рассмотреть любопытного посетителя.
Но Селенис уже не было видно.
– Хлое, ты где? Надеюсь, сегодня без пиццы, иначе я скоро не влезу в одежду! – закричала Селенис, войдя в дом.
Я услышала ее со второго этажа и начала спускаться по лестнице, чтобы спасти от расспросов мамы, которая сегодня была дома и могла прийти на знакомый голос. Она отдыхала на заднем дворе. На удивление, ограничилась лишь тем, что помахала нам рукой, а затем снова расслабленно устроилась на лежаке.
– Привет, я уже начала переживать, что ты потерялась по пути, – сообщила я и, схватив Селенис за руку, потащила наверх. – Эта та самая татуировка! Как только увидела ее фотографию, почувствовала, будто мне снова по лицу заехали.
– Очень похоже на твой рисунок, – иронично заметила Селенис. – А что насчет еды? Ты же знаешь, что я беру оплату продуктами.
– В комнате. Я притащила фрукты, чай и пирожные. А потом мама нас не отпустит, пока ты не поешь. У нее выходной.
– На сегодня чая мне хватит, – сказала Селенис, и поведала о том, как прошел ее поход в тату салон.
Услышав про симпатичного татуировщика, я расслабилась и улыбнулась. Хотя бы теперь меня вычеркнули из списка, где у Селенис записаны все, на ком можно ставить любые эксперименты.
– Представляю, если бы его напарник тебя схватил. Он бы тут же стал расспрашивать о том, почему ты выбрала именно эту татуировку.
– Да уж. Но я с ним столкнулась в дверях, поэтому просто перешла на другую улицу, чтобы он не поймал. Мне казалось, что он бежит и вот-вот догонит. Но обошлось, – вытаращив глаза, сообщила Селенис.
– Ладно. Нужно узнать об этой Лиз Полсен, – сказала я, чтобы отвлечь ее от лишних переживаний. – Надеюсь, она ведет социальные сети.
Мы сели за мой ноутбук и за пару минут нашли ее страницу на фейсбуке. И хотя в школе Селенис почти не видела эту самую Лиз, ее активность в социальных сетях зашкаливала. Через пару минут стало ясно, что она против любого насилия и считает законодательство в этом отношении несовершенным. Большое количество ссылок на петиции и голосования, фотоотчеты с участий в акциях. А ведь ей всего 17, и она учится в выпускном классе.
– Ты знала, что она такая ярая активистка? – удивленно спросила я.
– Нет. Вот так учишься с кем-то под одной крышей и даже не думаешь, что рядом с тобой будущая копия Хилари или Мишель, – с улыбкой ответила она.
– Смотри: через неделю Лиз приглашает на встречу группы психологической поддержки жертв насилия, – заинтересованно произнесла я.
– В городе есть кризисный центр для взрослых, при нем и существует эта группа поддержки. Интересно, что она там забыла?
– Найдем ее и узнаем. Хочется без масок и дурацких костюмов прямо поговорить, зачем они это сделали со мной, – сощурив глаза, сказала я, чувствуя, как злость обжигающей лавой растекается внутри. – А если разговор не заладится, врежу ей со всех сил и оттаскаю за волосы.
– Ты хочешь сказать, что явишься на групповую терапию и станешь при всех выяснять отношения? Тебя через минуту выведет охрана. Они вызовут шерифа – и все на этом закончится.