– Есть одна, – задумчиво произнесла Селенис. – Но вам не стану ничего показывать.
– Ладно, – согласился Макс. – Держите первый эскиз, второй я отметил, сейчас найду еще.
Он показал рисунки, которые завораживали своей проработкой и деталями. Реалистичное изображение кровоточащего сердца, в которое воткнули ножницы. Или рука кукловода, управлявшая, словно марионеткой, человеческим сердцем с клапанами и прожилками. Красиво. Видимо, у художника отношения часто заканчивались расставаниями – и свои эмоции он выплеснул в гениальные работы. Но Хлое говорила про графичное разломанное сердце и осколки, которые казались весьма простыми, но, присмотревшись, становилось понятно, что это не так. Поэтому стиль этих работ разительно отличался от стиля нужной Селенис татуировки.
– А можно посмотреть что-то более в духе минимализма? Но с тенями и визуальными эффектами, – уточнила Селенис свой запрос.
– Постараюсь поискать примеры. Если ничего не найдем, то сможем набросать по вашим пожеланиям. Выйдет чуть дороже, но оно того стоит.
– Хорошо. Не проблема, – ответила Селенис, изучая фотографии работ со стены. Снимки ей понравились. Но, наверное, клиентам пришлось пролить немало слез, так как, судя по отзывам, набивание тату было не самым приятным процессом. Но попадались и те, кому это даже нравилось.
Она нашла несколько геометрических тату, изображенных на боку и руке. И хотя Хлое рисовала на уровне ребенка, впервые взявшего в руки карандаш, Селенис увидела именно то, что искала. Это не была работа точь-в-точь, но стиль мастера было невозможно ни с чем его спутать.
– Вот такой мне нравится! – Селенис не сдержалась и показала на рамку со снимком. – Мне это очень близко.
– Хороший вкус. Как раз работа напарника, – довольно улыбнулся Макс. – Я покажу его альбом, посмотрите работы. Если все устроит, он вернется в пределах часа, и вы сможете обсудить сеанс.
Обсуждать работы с напарником Макса Селенис не хотела. Он может быть связан с группировкой и представлять опасность.
В это время Макс достал из шкафа тяжелую папку и положил перед Селенис.
– Смотрите, – подмигнув, сказал он. – Можно сесть на диван, так будет проще.
Она последовала совету и, уже сидя на мягкой мебели, стала просматривать фотографии. Некоторые работы получились живыми и легко могли оказаться в музее. Перевернув лист, Селенис почувствовала, как сердце громко забилось: она увидела татуировку, которую описывала Хлое. «Лиз Полсен» – значилось ниже.
– Вы не могли бы принести кофе или чай? Я заплачу, – попросила Селенис. Ей нужно было отвлечь Макса, чтобы он не заметил, как она делает снимки.
– Да, хорошо. Сделаю бесплатно. Может отбросим формальности? – предложил Макс, посмотрев на Селенис. – Мне так будет проще общаться.
– Я только за. Хотя мы почти одного возраста, я еще учусь, а ты уже супер-профи, татуировщик, – рассмеялась Селенис.
– Мне 19. Поэтому я старше тебя. Набил первое тату в 15. Потом прошел пару курсов, начал бить татуировки за расходники одноклассникам и понял, что это мое. Хотя в этом деле приходится каждый день учиться. Так что тебе налить? Кофе, чай, колу?
– Чай. Черный, зеленый – не важно. Две ложки сахара, если есть. Спасибо, – сказала она, и Макс ушел в отдельную комнату.
Идеально. Под звон посуды Селенис сделала несколько снимков для Хлое. Лиз Полсен она видела пару раз в школе, но и подумать не могла, что у нее есть тату и она может быть связана с группировкой. Хотя про кого вообще в школе можно такое сказать, когда общение сводится к случайным «привет» и «пока» возле шкафчиков.
– Нравится? – внезапно раздался голос рядом, и перед Селенис возникла чашка с пакетированным чаем. Макс поставил напиток на журнальный столик и положил рядом пару конфет.
– Да. Я бы хотела такую татуировку, – смущенно ответила Селенис, наблюдая за его улыбкой и жестами. Было сложно скрывать, что он ей нравился. Но его взгляд стал более напряженным.
– Это эксклюзивная работа. Напарник не повторяет свои шедевры. Если тебе очень нужно, он сделает другой эскиз.
– А правда, что татуировка может изменить жизнь? – Селенис озвучила вопрос, который долгое время не решалась задать.
– Некоторые не верят в это, – ответил Макс. – Но я точно знаю, что да. Взять хоты бы истории моих клиентов: они набивают черепа, кресты, а потом с ними происходит всякая хрень. Вот у тебя какая татуировка?
– Что? У меня нет никакой татуировки, – рассмеялась Селенис и сразу перестала, став серьезной. – Вернее есть, но я все время забываю про нее.
Это было два года назад. С ней внезапно стали хорошо общаться одноклассники и позвали на вечеринку. Селенис обрадовалась, решив, что череда издевок, порчи вещей и других неприятностей закончилась. Ее приняли в класс, значит, дальше все будет хорошо. В итоге и это оказалась очередным издевательством. Ее напоили, и она проснулась с жуткой болью в голове и груди. Насчет головы вопросов не было, она не раз слышала о таких последствиях вечеринки от одноклассников. Но остальное?