Переправа получилась так себе. В первую очередь из-за того, что переходить надо было по кривому стволу, при этом на каждом, включая детей семи кругов, висели какие-то тюки. Первой пошла наша стая без раненого Эля, Ручи, плохо ходящей по деревьям, и Нейлы, которую я не пустил. Энурлен усилил нас тройкой уже знакомых по походу в подвал эльфов.
Пуш скачками ушел в лес. Я махнул рукой, ничего страшного не воспринималось. После того как перебралась наша команда, эльфы растворились среди деревьев. Поступил сигнал – все хорошо.
За нами шли дети. Если честно, то мы перешли хуже, чем они. Чувствовалось – жители леса. Более старшие тут же сбросили сумки и натянули луки, осматривая лиственную опушку. Младшие сгрудились за сумками старших, прижавшись к земле. Один из тянувших тетиву явно был не больше восьми кругов, при этом он настолько сильно пытался ее натянуть, что рука дрожала. Я раньше как-то не задумывался о соотношении взрослых эльфов и детей в Потерянном Доме. Девятнадцать. Девятнадцать детей, трое стариков и одиннадцать взрослых эльфов. И это учитывая, что дети – до пятнадцати кругов, той же Сойсе не больше девятнадцати. А ведь у нормальных эльфов, наверное, взрослыми начинают считаться позже.
Сложность возникла при переходе хасанов, вернее, Ручи – Новера перенесли. Ее паника прямо впилась мне в мозг. Пришлось нам с Нейлой идти по боковым стволам, придерживая волчицу. Руча настолько неуклюже перебирала лапами, что казалось, она готовится обхватить ими ствол дерева. Поддержка хасана осложнялась оставленными в качестве перил ветками. Но все проходит, и Руча последние три метра преодолела прыжком и практически сразу же ушла в лес.
Когда все перешли, Энурлен при помощи молодежи скинул стволы в реку и попал, судя по глухому удару, по какой-то живности.
– В лес, – скомандовал он, и эльфы, похватав свои узлы и котомки, двинулись вперед.
Мы старались не отставать. Я забрал у Егозы одну из сумок, а то ее прямо перекособочило. Еще часть углублялись в дебри, пока глава не объявил привал.
– Хорошее у тебя воинство растет, – присел я рядом с ним.
– Да знаешь, лучше бы они деревья выращивали или еще чем занимались.
Я замолчал, понимая его.
– Па, держи, – принесла Егоза кружку отвара.
Судя по скорости и отсутствию дыма – нагрела магией.
– Егоз… В смысле Егулона – твоя дочь? – когда она отбежала, спросил я.
– Да, но не Дайалы, поэтому не надо особо привлекать к этому внимание.
Лезть в душу к эльфу я не хотел, поэтому, приняв от него кружку с отваром, замолчал. Но Энурлен решил прояснить:
– Когда мы поняли, что рождаемость в Темных высокая, а смертность еще выше, было принято решение разрешить мужчинам жить с двумя и более женщинами. Во-первых, чтобы продлить род, во-вторых, чтобы прекратить истерики большинства женщин, оставшихся без мужей. Мужчин в то время в Доме почти не осталось. У меня была Паэллия. Потом женщинам пришлось взять мечи наравне с мужчинами, и соотношение выравнялось.
Глава замолчал. Расспрашивать о судьбе второй жены я не стал, и так понятно, что не сбежала.
Каждый вечер по настоянию Разы я садился медитировать напротив разных деревьев. Ума мне это не добавляло, точно знаю, но я все больше начинал понимать жизнь. Не в плане опыта или еще чего-то, а в ее сути – борьбе за себя, пусть иногда нелепой и заведомо проигрышной, но упорной и святой.
Долгожданный исход из Темных земель произошел дней через шесть. За это время убили пару тварей и нашли несколько заначек в домах деревень, где мы останавливались, золотых по десять каждая. Есть хотелось жутко, последние три дня мы, то есть взрослые, разве что кору с деревьев не грызли. Пуш и Руча, конечно, охотились, но на всех добычи не хватало. Нейла пыталась делиться со мной своей пайкой, положенной ей наравне с кормящей эльфийкой и детьми как беременной, но понятно, что я отказался. У нас даже легкий скандал вышел по этому поводу. Очень помогал моральный дух эльфов, даже, скорее, эльфят, судя по всему, это для них было совсем не новое чувство – чувство голода, – так как вели они себя вполне обычно.
Вышли в пяти днях пути от Веселых Трав. Несмотря на то что дорога еще не подошла к концу, на душе было светло. До «Проклятого дома» оставалось не меньше девяти дней по прямой, вернее, по дуге, огибающей темное приграничье, поэтому решили идти в Веселые Травы. Пусть и крюк, но голод просто выкручивал живот и разум.
Через два дня столкнулись с охотниками. Серый, плохо знавший данную территорию, быстро навел справки у бородатых мужиков, хмуро смотревших на нашу команду. Оказалось, в половине дня пути находилось мелкое поселение, где нам с удовольствием могли продать продукты.
Деревенька, вернее, хуторок представлял собой четыре огороженных частоколом дома. Это селение, затерявшееся в приграничье, в корне изменило наши планы, так как жители продали нам немного круп и даже пару лошадей. Цена на то и на другое превышала стоимость в Веселых, не говоря уже об общепринятой, раза в полтора. Зато это позволило сменить направление и двигаться в нашу крепость.
