— Я снял это с руки вашей принцессы. Вот эта магическая печать активируется по сигналу извне и производит инъекцию нейротоксина. Круг ставит целью убийство Наследницы? Рисунок печати определенно ваш.
— Это просто страховка на крайний случай. Разумеется, никто не планирует причинить вред будущей королеве.
— Просто страховка, значит. Случаи самопроизвольного срабатывания бывают даже в идеальных условиях. Вы подумали, как ваше палаческое заклинание будет вести себя в эфирной мешанине на поле боя?
— Это необходимый риск, Князь. Угроза Губителя слишком велика, он может разрушить мир, какой мы знаем.
Нахрена тогда было пробуждать столь опасную тварь… Извини, Дед.
— Я устал от недомолвок, мастер. Если кто из ваших приблизится к Наследнице до окончания операции — падшие получили приказ атаковать без предупреждения. Всего хорошего, — я повернулся, показывая, что разговор окончен.
…Ключ перенес нас в ритуальный покой на вершине башни — где возились с печатями жрица и падшие. Все здание оказалось пронизано следящей и управляющей магией, и это только то, что удалось обнаружить. Минут пять я прикидывал, как же очистить мою башню от «жучков», наверное, это можно было сделать мощным магическим импульсом — но баловаться такими вещами среди смертоносных ловушек было страшно. Потом перестал тупить и сообразил, что мы можем просто уйти из башни в другое место, не обработанное эльфийскими магами. Не поверите, но оставлять башню было горько, словно отдавал врагам свой последний оплот — инстинкты волшебника, не иначе. Видели бы вы подготовленный эльфами тронный зал Губителя, ээх… Когда мы подошли к стоянке гоблинов, они всей гурьбой высыпали навстречу — зеленые коротышки мне по пояс, хилые и трусоватые, но мгновенно преображающиеся, если их ведет воля злодея.
— Длинноухие не сумели подготовить жертвоприношение, как надо. Я пришел к шаманам племени, уж они-то смогут мне помочь в проведении Великого Ритуала.
Похоже, развернутая на полную мощность аура пришлась ко двору — вперед протолкались невообразимо древние коротышки, увешанные костяными украшениями:
— Ты поступать правильно, Старый Вождь, мы помнить, как возвращать духи великий в степь. Идти со мной, холм за стоянкой быть подходящий место.
Жрица устроила настоящий женский бунт, увидев, в каких условиях придется работать. Это при том, что брат вождя любезно предоставил нам свой шатер, один из лучших «домов» в племени. Пришлось наобещать всевозможные компенсации по завершению работы — как же я завидую книжным героям, без напряга управляющим обширными гаремами… Эпического масштаба достижение. К слову о женщинах — наконец-то я получаю положенное герою внимание. Гоблины изначально склонны к темному началу, так что моя ядовитая аура действует на них, как облако феромонов. Боже мой, я и подумать не мог, что женщины гоблинов такие уродливые…
«Похоже, у тебя недотрах, — поставил диагноз ископаемый. — И ты автоматически рассматриваешь любую самку как сексуального партнера. Прекращай, девчонки не виноваты в твоих антропоцентристских предрассудках.»
«Тебе легко говорить, это не на тебя смотрят голодными глазами.»
«Хмм, я мог бы подрегулировать твою шизофрению, чтобы внимание зеленых женщин не раздражало.»
«Пустить тебя копаться в моей личности? Спасибо, Дед, но обойдусь.»
— Вам быть совсем нечем заниматься? Разойтись, вы мешать Вождь! — одна из авторитетных охотников племени, Острая Пика, разогнала зеленых красоток. — Шаманы звать тебя.
— Спасибо, Колючка, что бы я без тебя делал.
— Пропасть бы, — пожала плечами охотница. — Мужчины быть такие беспомощный…
Более чем часовое камлание дало свои плоды. Духи Ничейных Земель жестоки и любят кровь — шаманы от моего имени обещали битву. Щедро напитываю архаичный узор своей кровью, ощущение мира вновь изменяется. Зрители подаются назад — я и сам чувствую нерассуждающую, первобытную свирепость, наполняющую мою ауру. Жрица хмурится в безопасном отдалении. Малорослый шаман, чем-то напоминающий йоду, кивает — я телекинезом подхватываю резной жертвенный столб и с размаху вгоняю в землю. Доступная мощь опьяняет.
«Осторожно, малец. Работая с духами, легко забыть, что ты личность, а не просто сосуд.»
«Да знаю я, знаю. На себя посмотри, княже.»
«Я разборчивый, мне такая хилая тушка без надобности. А ты все же задвинь ту часть тебя, что соединена со стихиями, подальше вглубь.»
Коротышки вокруг несколько оживают — похоже, получилось.
— Идем, — решительно подходит жрица. — У меня есть настойки, которые пьют медиумы церкви, должно подойти. Я говорила, что мне не нравится вся эта затея?
Остроухая пришла в себя, и ей не нравится у гоблинов. Ее запястья чисто символически перехвачены веревкой, на шее — подавитель, но, думаю, настоящая причина смирного поведения — падший, оставленный мной на карауле.
— Не подходите ближе, ваша аура неприятна.
Я останавливаюсь на пороге шатра.
— Мать не предупреждала, что меня будут держать в хлеву. И что вы сделали с моей одеждой? Она ощущается, как мешковина.
— Я выжег вплетенные заклятья. Похоже, часть из них делала ткань приятнее на ощупь.
