Пламя в камине наконец погасло, и Кэтрин, у которой на все приготовления ушел почти целый час, собралась уже залезть в постель, как вдруг, осмотрев перед сном комнату в последний раз, она заметила высокий черный шкаф, который (по непонятной ей причине) до сих пор ни разу не бросился ей в глаза. В ее голове сразу же всплыли слова Генри, когда он описывал шкаф из черного дерева, который будет долго оставаться для нее не замеченным. Хотя внутри него, конечно, ничего нет, сам факт его существования казался ей очень забавным. Просто удивительное совпадение! Она взяла свечу и внимательно осмотрела шкаф. Он вовсе не был из черного дерева и золота – сверху лежал слой лака, японского черного и желтого лака. Но при свете свечи желтый цвет очень даже напоминал золото. Ключ находился в дверке, и ей, как это ни странно, захотелось заглянуть вовнутрь, но вовсе не для того, чтобы что-нибудь там найти. Действительно странно, хотя Генри, кажется, об этом тоже предупреждал ее. Иначе говоря, она не сможет заснуть, если не исследует его изнутри. Итак, с большой осторожностью поставив свечу на стул, она ухватилась дрожащими пальцами за ключ и попыталась повернуть его, однако, как она ни старалась, он не поддавался. Встревожившись (но, отнюдь не отчаявшись), она попробовала покрутить в другую сторону. Язычок замка начал отодвигаться, и Кэтрин уже решила, что она у самой цели, однако – что за бесовщина! – дверка и не думала открываться. Затаив дыхание, Кэтрин застыла от удивления. Ветер гудел в дымоходе, дождь хлестал в окна – все словно предвещало безысходность ее положения. Тем не менее, вернуться в постель, так и не удовлетворив своего любопытства, – дело совершенно пустое, ибо сон окажется невозможным, когда из головы не будет выходить загадочный шкаф, расположенный в непосредственной близости от кровати. Таким образом, она снова взялась за ключ и принялась нервно дергать им и крутить во все стороны, но едва последняя надежда успела оставить ее, как дверка скрипнула. Она так распереживалась, что ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Распахнув обе дверки (вторая держалась лишь на задвижке, не требовавшей, в отличие от замка, больших стараний), она увидела перед собой маленькие ящички, расположенные в два ряда. Над и под ними помещались ящики чуть покрупнее, а в центре находилась небольшая дверца, также запертая на ключ и представлявшая, по-видимому, тайник.
Сердце Кэтрин стало биться еще быстрее. Покраснев от восторга и напряжения, она схватила ручку одного из ящиков и дернула ее на себя. Внутри было пусто. Уже с чуть меньшей тревогой, но с нарастающим рвением она заглянула во второй ящик, третий, четвертый – все оказались пустыми. Она обыскала абсолютно каждый, но так ничего и не нашла. Будучи начитанной и, стало быть, знакомой с искусством прятать сокровища, она вспомнила, что у ящиков бывают двойные днища, и принялась ощупывать обивку, но и на сей раз ее поиски не увенчались успехом. Неисследованной осталась только средняя дверца. Несмотря на то, что Кэтрин с самого начала, не особенно надеялась что-либо обнаружить в этом шкафу и, потому, не выглядела пока слишком огорченной и расстроенной, она решила, что поступит глупо, если не осмотрит тайник – единственное место, куда она еще не заглядывала. Надо сказать, ей опять пришлось немного повозиться, чтобы открыть дверцу; этот замок был устроен не менее замысловато, чем первый. Наконец раздался щелчок, и дверца открылась. Усилия Кэтрин оказались не напрасны – в самом конце тайника, у задней стенки, лежали свернутые в рулон бумаги. Она пришла в неописуемый восторг; сердце трепетало, колени дрожали, лицо побледнело. Неуверенно протянув руку, она взяла свою ценную находку – рукопись, ибо одного взгляда было вполне достаточно, чтобы заметить буквы, написанные от руки. С ужасом вспомнив слова Генри, сумевшего так много предсказать с поразительной точностью, она решила, прежде чем отправиться спать, внимательно прочесть каждую строчку манускрипта.
