Тусклый свет, который излучала ее угасающая свеча, заставил Кэтрин вздрогнуть и обернуться; однако вокруг нее ничего не говорило об опасности. Она склонилась над рукописью, не сомневаясь, что ей без особого туда удастся разобрать почерк, каким бы древним он не оказался, но перед этим не мешало бы снять со свечи нагар. Увы! Одно неловкое движение – и свеча погасла вовсе. Кэтрин замерла от страха. Пожалуй, лампа бы, догорев, не оставила бы ее в таком смятении. Теперь же все кончено; фитиль не подавал никаких признаков жизни; комната наполнилась непроглядной тьмой. Резкий порыв ветра, подувшего с новым неистовством, лишь усилил ее напряжение. Кэтрин всю затрясло. До ее ушей донесся шум удаляющихся шагов, и ей почудилось, будто где-то далеко закрылась дверь. Человеческая натура – плохой помощник в подобных ситуациях. На ее лбу проступил холодный пот; рукопись выпала из рук. Пробравшись на ощупь до кровати, она поспешно вскочила на нее и спряталась под одеялом, надеясь найти здесь успокоение. Но о том, чтобы закрыть глаза и заснуть, не могло быть и речи. При таком возбуждении сон вряд ли когда-либо придет к ней. И, вдобавок, такая ужасная буря! Сильный ветер никогда прежде ее не настораживал, но сейчас каждый его порыв казался зловещим. Найденный ею манускрипт до мельчайших подробностей завершал предсказания, услышанные накануне утром. Чем это все можно объяснить? Что в нем написано и кому он предназначается? Почему он так долго оставался необнаруженным? Как странно, что именно ей суждено было найти его! Пока она не ознакомится с содержанием рукописи, она не сможет думать ни о сне, ни даже об отдыхе. Кэтрин решила, что начнет читать при первых же лучах солнца. Но впереди еще столько томительных часов! Она вздрагивала и ворочалась в постели, завидуя всем остальным, которые спят себе тихо и спокойно. За окнами продолжала свирепствовать буря. Время от времени ей слышались ужасные звуки, пугавшие ее больше, чем вой ветра. В какой-то момент ей показалось, что покрывала на кровати начали шевелиться; потом – скрипнул замок в двери, как будто кто-то пытался незаметно пробраться в ее комнату. Со стороны галереи порой доносились неясные шорохи; несколько раз Кэтрин была почти уверена, что слышит приглушенные стоны, от которых у нее в жилах стыла кровь. Время тянулось мучительно медленно. Однако, как только во всем доме часы пробили три, ветер угомонился, и Кэтрин, не помня себя от усталости, заснула.
Горничная, отворявшая ставни в восемь часов утра, наделала столько шуму, что невольно разбудила нашу героиню. Кэтрин открыла глаза, удивившись тому, что ночью они все-таки закрылись, и осмотрелась по сторонам. В камине уже горел огонь, а ночная буря сменилась ясным утренним небом. В тот же миг она вспомнила о существовании рукописи. Едва служанка вышла из комнаты, как Кэтрин спрыгнула с постели и бросилась собирать раскиданные по полу листки, вылетевшие из рулона, когда она уронила его. Забравшись на подушки, она приготовилась к захватывающему чтению. Правда, теперь Кэтрин заметила, что ее находка по своим размерам не идет ни в какое сравнение с рукописями, о которых она читала в романах. Это был простой сверток, состоящий из небольших, не связанных между собой бумажных листков, которых, к тому же, оказалось намного меньше, чем она думала вначале.
Не в состоянии больше сдерживать себя, она быстро пробежала глазами первую страничку – и опешила. Неужели правда или ей только кажется? – Список белья, составленный обычными крупными буквами. Если так, то выходит, у нее в руках перечень предметов, предназначенных для стирки. Она схватила второй листок, но увидела те же самые пункты, только с незначительными изменениями. Третий, четвертый и пятый не содержали абсолютно ничего нового. В каждом упоминались рубашки, чулки, галстуки и жилеты. В еще двух листках, исписанных пером, значились расходы несколько иного характера: конверты, пудра для волос, шнурки к ботинкам и ремни для брюк. А самый крупный лист, в который были вложены все остальные, судя по первой строке: «Приложить припарку гнедой кобыле», предназначался для кузнеца. Именно эта куча бумаг (оставленная в шкафу, как предположила Кэтрин, какой-нибудь нерадивой служанкой) так долго держала ее в напряжении и, мало того, лишила ее половины ночного сна! Она чувствовала себя втоптанной в грязь. Почему же случай с сундуком не научил ее уму-разуму? Лежа на кровати, она покосилась в его сторону и заметила выглядывающий из-за камина уголок, который, казалось, насмехался над ней. Какую, однако, злую шутку сыграло с ней ее собственной воображение! Предположить, что в этой комнате, такой современной и обжитой, может затеряться древняя рукопись, пережившая многие поколения! Или решить, что она единственный человек, умеющий так мастерски открывать шкаф, ключ от которого доступен каждому!
