– Ну давай теперь ещё байки трави тогда интересные, – Света «вежливо» попросила меня.
– Ну… Байки про гомоеблю в жопу и про драки из-за хуйни может рассказать любой, я думаю: и из дурки человек, и из тюрьмы, и из армии… Так что не знаю, что тебе интересно. Знаешь ведь, наверное, что всякие аксессуары забирают при поступлении в приёмный покой? Кольца там, цепочки, крестики?
– Ну да.
– Ну так вот. Мне рассказывали, что один чувак пронёс-таки крестик небольшой.
– И что случилось?
– Он его, короче, заточил об стены и пол и потом то ли сам вскрыться пытался им, то ли вскрывал кого-то. Крови было… – я помотал головой, как будто сам видел это и до сих пор удивлён.
– Ужас, – удивилась она. – Ну а может что-то повеселее?
– Повеселее? Это психбольница, а не цирк. Тут если цирковые номера делают, то это нихуя не весело.
Света немного помолчала и потом спросила:
– Ну… Может случае какие интересные есть среди больных?
– Да, мне бы тоже было интересно это послушать, – подхватила её Саша.
Я призадумался на минуту-другую, и вспомнил один случай.
– В общем, я же сказал, что подружился с врачом и он мне многое рассказывал?
Ребята кивнули.
– Рассказывал не только потому, что мы подружились, а ещё и потому, что у меня интерес ко всей этой теме психиатрической есть. Он предположил, что он есть у меня от того, что я хочу лучше познать себя, считаю, что со мной что-то не так, и пытаюсь понять, что со мной не так, и этим подсознательно мотивирован на поиск новой информации. Это может быть и так. Но это не суть. Суть в том, что мы обсуждали многое, он рассказывал многое. И вот однажды в отделение поступил очень необычный пациент…
– Насколько необычный? – Саша была заинтригована.
– ОЧЕНЬ необычный, – я пытался сказать так, чтобы нагнать как можно больше таинственности.
– Необычный даже по меркам психушки? – заметила Света.
– Да. Необычный даже по меркам психушки.
– И что с ним было? – Марк тоже заинтересовался.
– Короче… У чувака были проблемы, причём охуеть пиздец какие, и никто не знал, что с ним делать.
– Какого рода проблемы? – спросила, конечно же, Саша.
– Вот это сложный вопрос. Чёткую картину врачам было трудно представить и описать. Мой друг-врач рассказал, что они все были сбиты с толку. Не то чтобы там было что-то, что они не могли понять. Но они просто с таким не встречались раньше и даже растерялись немного. Типа у пацана была шиза жёсткая, но какая-то ещё и необычная…
– А разве может быть шиза обычной? – спросила Света.
– Я имею в виду, что они её к какому-то типичному выявленному виду или типу отнести не могли.
– А почему не могли? – в Саше горел научный интерес.
– Как бы это описать всё… В общем, знаете, что такое фебрильная шизофрения? – обратился я к ним всем.
– Нет, – сказала Света.
– Нет, – Марк отрицательно помотал головой.
– Да, – сказала Саша с такой радостью, как будто выиграла викторину.
– Вот объясни им тогда, – предложил я ей.
– Ну это типа не совсем шизофрения, но близко. При ней галлюцинации тоже происходят, сознание тухнет, больной в кататонию впадает…
– А кататония что такое? – спросил Марк.
– Это когда человек либо возбуждается и начинает всякие движения делать странные резкие, смеяться без причины, бред нести какой-то отрывистый или за другими повторять или молчать, танцевать странно, себе или окружающим вредить. Либо в статую превращается, и его можно загнуть как угодно, либо он сопротивляться будет, но позы не поменяет, – неожиданно встряла в разговор и всех просветила своим научным знанием Света, сделав такое довольное лицо, типа, не лыком шита.
– Да, – сказала Саша и продолжила. – И вот к кататонии добавляются ещё проблемы на уровне вегетативной нервной системы. И это капец.
– В каком плане капец? – спросил Марк.
– Капец в таком плане, что больного начинает херачить кататония, а к этому ещё добавляется повышение температуры нефиговое, лихорадит больного. И ещё добавляется истощение крайнее организма просто ни с чего, человек не ест, не пьёт. Плюс кровью наливаются участки на теле и кровоподтёки появляются. Сердце как отбойный молоток. У больного поражается и отекает мозг, лёгкие, развиваются недостаточности всякие и короче вообще пиздец полный, – прошептала она. – Человек тупо умирает от того, что, грубо говоря, сходит с ума. Или сходит с ума до такой степени, что умирает от этого. Организм сам себя убивает. Это не очень правильно, конечно, но это именно так и выглядит. Это не так, что типа долго и гладко это всё проходит. А достаточно быстро, чтобы человек на глазах просто погас. Это очень опасное состояние, очень смертельное…
– Ну и да, это не совсем правильно называть шизофренией, как мне друг-врач сказал, потому что природа этого состояния ещё малоизучена, и оно встретиться может не только при шизофрении и не только под видом шизофрении. Но называют. Наверное, потому что кататония и помрачение сознания и потом ещё могут сопутствовать психозы, – предположил я.
– Да, наверное, – поддержала меня Саша.
– И что, у парня была фебрильная шизофрения? – спросила Света.
