– Да уж, – сказала бабушка и поглядела на свою ладошку. – Это что?
– Крошки от торта, – сказал я. – Ты собрала.
– Я собрала? Так я ещё соображаю что-то. Или наоборот, не соображаю.
Люся взяла её руки в свои, поцеловала:
– Мамочка.
– Девочка моя, – сказала бабушка. – Ты не бери в голову. Всё хорошо.
Дедушка её позвал:
– Твой сериал начинается. Включить?
– Не надо. Я уже запуталась, кто на ком женится.
И бабушка вспомнила, как поженились Илья и Лиля:
– Илюша после института начал работать в отделе под началом Лилиного отца. Он-то и свёл Лилю с Илюшей, так Илюша ему понравился.
Лиля искренне удивилась:
– Мой папа? Нет, он ни при чём.
Бабушка тоже искренне удивилась, что её версия оспаривается – и кем! участницей событий! – и продолжала:
– И вот Илюша нам говорит: «Есть Лиля, но папа у неё мой начальник».
Лиля посмотрела на Илью:
– Как? А мне ты такого не говорил.
Илья признался:
– И я не помню такого.
У меня вырвалось:
– Ха-ха-ха!
Все засмеялись. Бабушка предложила нам пряников. Лиля добавила:
– Илья был такой ветряный.
Илья распрямился и, донельзя поражённый, ткнул в себя пряником: – Я?
Мы все, и бабушка с нами, захохотали.
Бабушка сказала:
– Какие же вы у меня счастливые.
– Кому чаю? – спросил Илья.
– Нам, – Семён и Митька вернулись с рыбалки. Много рыбы принесли.
Мы с дедушкой парились в теплице, помидоры
Бабушка и Нина прятались от солнца под зонтом.
– Смотрю я на вас, – говорила бабушка, – какие вы счастливые. Только бы не было войны. Папка ушёл на фронт и не вернулся. Хлебнули мы горюшка.
Бабушка, взглянув на меня, заверила:
– Всё будет хорошо. Как не быть, когда у меня там дочка, зять и внучек живут. И правнучек. Да, всё хорошо.
Всеми мыслями, говорила бабушка, она с нами.
Я знаю по Люсиным рассказам, как тяжело бабушка переживала отъезд дочки в «неметчину».
В Берлин, который находится в центре Европы. Из Кургана, который в центре Евразии. На Западно-Сибирской равнине. На берегу Тобола. Преимущественно на левом, северном берегу.
Курган основан в 1679 году, но русское поселение на этом месте существовало с 1553 года. Именовалось Царёво Городище. А с 1738 года по 1782 – Курганская слобода.
Промышленность – химическая, лёгкая и пищевая, среднее машиностроение, военно-промышленный комплекс.
Есть здесь Российский национальный центр – «Восстановительная травматология и ортопедия имени академика Г. А. Илизарова».
И ещё в Кургане производятся автобусы и боевые машины пехоты БМП-3. И медикаменты.
– …я вам предсказывала, – говорила бабушка Семёну и Нине, – что у вас будет вундеркинд.
– Да, – говорила Нина, – предсказывали! Помню, Илюшка топнул ножкой, а вы ему: «Своенравный, с характером!»
– Да, – пробормотала бабушка, – он упрямый… как папа и я.
– Как какой папа? – спросил дедушка.
– Как папа Семён, – объяснила Нина. – Который похож на свою маму.
– Да уж… – сказала бабушка. – Пойду-ка я уху варить.
– Я вам помогу, – Нина поднялась.
Дедушка сел и долго думал о чём-то.
Потом признался:
– Я был упрямый.
И уточнил:
– Когда был маленьким. Мать хочет меня умыть. А я не хочу. Или уже умывался. Мать меня умыла, я – на пол. Выбрал самое грязное место на полу и – хрясть, щеками об него, чтобы запачкались.
Я не поверил:
– Ты?! Ты доставал свою маму?
– Да, – подтвердил дед. – Доставал. Не помню сейчас, из-за чего, но я выбежал во двор, мама – за мной. Я бегаю вокруг бочки с водой, мама догнать не может, бегает, бегает и вдруг как засмеётся. Радостно, громко смеялась.
– А ты?
– И я смеялся. А что ещё оставалось делать?
Мы помолчали. Он продолжал:
– Однажды я так довёл мать, что она в сердцах выкрикнула: «Я же тебя высрала, гадёныш!»
Я протянул:
– У-у-у… Довёл.
Дед подтвердил:
– Довёл.
Я спросил:
– Не лупила тебя?
– Что ты. И отец не лупил. Двое детей умерли до меня, я для них…
– Очень баловали?
– Да, баловали. В детсад меня повели, я не хочу в детсад. Мать мне говорит, там и барабаны, и мячи, а я не хочу. А мать на работу пошла.
– На какую?
– Агитатор на фабрике. Я в рёв. Мать меня пожалела, вернулась домой. На следующий день снова детсад, барабаны, мяч. Я удрал.
– И что?
– В детсад больше не посылали.
– Любили.
– Конечно, любили, – сказал дед с непоколебимой уверенностью.
Так эта уверенность у меня от него – я тоже ни на секунду не сомневался, что мои родители любят меня.
Супер-важная составная моей жизни.
Нет, не составная, а базис, фундамент, основа, опора.
– Но я, – сказал дед, – был не только упрямый, я был ещё эгоист. Мы пошли с Васей удить… Вася – муж моей старшей сестры Кати… он выловил большого окуня. Сварили, на стол подали. Я хватаю самого большого. Катя меня по руке: «Не твой!»
– Ты её послушался?
Дед подумал.
– Нет, Катю не слушался.
– А Васю?
– Слушался.
– Почему, интересно?
– Не знаю. Слушался.
Я предположил:
– Чувствовал, что Васе до фига…
– Не до фига, – поправил он, – а по фигу.
– По фигу. Это тебе не отец, не мать, не сестра.
Дед согласился:
– Да. Вася был шутник. Взял меня с собой на охоту, спрашивает: «Выстрелить хочешь?» Хочу. «Стреляй». Но не предупредил, что будет отдача, что ноги нужно расставить. Я выстрелил, упал в одну сторону, ружьё в другую.
– А Вася?
– Смеялся.
