Фронтовой танк-34 – тридцать-четвёрка – помню. Он съехал с постамента, 70 лет простоял в Антраците. И вот ехал по улицам Перевальска, воодушевляя ополченцев: как никак орудие Победы. Цепи навесили впереди, по бокам – решётки.
Народ добровольно пошёл в ополчение? Да не бывает такого! Чтобы движение – без управления? Без организаторов?
Да, но и майдан, в таком случае, не возник без внешней поддержки. Две Силы столкнулись, и в мясорубке гибнут люди.
Кому, кому это нужно?!
Когда это всё закончится?
Политика – грязное, сверх-грязное дело, и можно сказать, я умываю руки, но что делать, если битва идёт в твоём доме?
И в моём – не кровавая, но режет по живому, отталкивает нас друг от друга, отчуждает.
Если любящие не могут примириться, что говорить о тех, кто ненавидит?
Я поздравила всех с Мужским днём, «побывала» дома за праздничным столом, бокал вина с ними выпила.
К нам зашёл Хорст, сосед, и рассказал, что сегодня, оказывается, Weiberfastnacht – Женская масленица. Он с упоением вспоминал, как они раньше в этот день праздновали! В Берлине не празднуют, а в его городке Krefeld на Рейне так веселились! У них дома, в их двухкомнатной квартире собиралось человек 40 народу. В этот день дамы надевали маски и такие наряды, чтобы не понять было, какая фигура. И, чтобы по голосу не узнать возраст красоток, дамы писали на карточках, заказы писали: шампанское, пиво, шнапс. Мужчины были в обыкновенной одежде. Если кто-то галстук надевал, его отрезали ножницами «с мясом». Женщины в этот день правили, всё могли!
И только в полночь маски и наряды снимались. Только в полночь обнаруживали мужики, с кем целый вечер… ха-ха-ха!., за кем ухаживали. Если повезло – молодая, при формах! Если неудача… ха-ха-ха!
Мы смеялись, Хорст заверял:
– О, это был самый лучший праздник! Основательно веселились!
Но и здесь энтузиасток хватало – на улицах появились кошечки, лисы, феи, принцессы, разноцветные дикобразы, одна девочка вся была в белых шарах, я спросила, кто она? Она – пена в ванной.
Карнавал начался.
Я вовсю сачковал. Отсыпался. Съездил на пару экзаменов, отлично время провёл.
Так, что у нас?
Трамп требует платы за членство в НАТО. Меркель прогнулась, ведь «это не только в интересах Европы, но и Америки, наша безопасность». И про борьбу с ИГИЛ вспомнила и даже – про «разумные» отношения с Россией.
Натовский междусобойчик такой.
Демонстрации: NEIN NATO NEIN MERKEL.
Интересная игра слов в переводе: НЕТ НАТО НЕТ МЕРКЕЛЬ.
Закрытая встреча Нормандской четвёрки.
Впервые за много лет европейцы выясняют отношения друг с другом, а не с русскими.
Неопределённость в рядах. Остались без американской указки, растерялись.
Во Франции поливают кандидатов на пост президента, у нас превозносят Шульца, говоруна, просидевшего в Евро-парламенте много лет и надумавшего возглавить социал-демократов, чтобы заменить, если повезёт, Меркель. Полная эйфория в прессе.
Я отбросил газету, закрыл айпад, хватит.
Выйду на пенсию, укроюсь от всего на маленьком острове в Греции.
Красивейший остров Агистри – «крюк» в переводе. На этот «крючок» все попадаются, кто там хоть раз побывал. Сестра там летом живёт. И другие художники. Мы нередко туда наезжали с женой и маленьким сыном.
Но они не прикипели к нему, как я. Их туда не заманишь:
– Что, снова на
– Шутите?
– Ничуть. Бабули повсюду, напевая, толкают коляски с внучатами вверх-вниз по горам, вперед-назад по набережным, налево-направо по узким улочкам городков.
Спелись.
А сейчас Антон рад, что есть кому Митей заняться. Превратил мать в
На острове четыре городка – Милос, где мы жили, Митохи, куда в гости ходили, Скала, где крошечные пляжики и многочисленные магазины для туристов, и Лиминария, где сестра писала церковь Св. Василия, которая поражает своими пропорциями. И тенями на ослепительно белых стенах.
Агистри можно обойти за один день, такой он маленький. 12 км в длину, 9 км в ширину. Остров зелёный – его две горы покрыты пиниями. Там, где не покрыты, растут оливы. На набережной – тамариски. Но ни они, ни оливы, ни пинии, ни церковь Св. Василия не поразили жену и сына так сильно, как счастливые бабушки.
Ну где таких ещё можно увидеть?
В Берлине? Берлинские бабушки не заняты так внучатами, чтобы забыть о себе. Или им не доверяют внучат по каким-то причинам. Знакомая Юли, например, не подпускает детей к старикам, чтобы не обнимали, не целовали, она ребёнком терпеть не могла, когда её на колени усаживали.
– Дети сами решат, когда вырастут, к кому им идти.
Я видел вчера молодую мамашу с коляской, на которой она написала: «Не трогать, не смотреть».
На остров хочу.
Пришла Людмила.
Передала мне привет от Бори, её закадычного друга-писателя, и, смеясь, рассказала про «хохму» его внука:
– Автобус, набитый
Его спросили:
– Так кто же там ехал?
– Ну я, мама, папа, ома, опа и
Людмилу почему-то эта «хохма» очень развеселила, а я ничего смешного в ней не нашёл:
– Мы для вас чужой народ?
Она отмахнулась:
