- А кони-то застоялись, - сказал вдруг Тадарик, ни к кому не обращаясь и, заметив на веранде Лагаста, заговорил с ним. - Как здоровье, дорогой?
- Пусть ещё хоть дня четыре повязки побудут, - вклинилась Аня. - Вдруг там рёбра...
- Но прокатиться-то верхом парню можно? А то совсем на покое зачах. И вы, госпожа Анна, - перенёс хозяин внимание на гостью, - не окажете-ли нам честь, разделив с нами нашу прогулку?
- Только я, - смутилась Аня.
- Знаю, - остановил её Тадарик. - Но вам предстоит неблизкий путь. И начинать учиться пора уже сейчас.
- Я еду. А ...
- Что?
- Ирише можно?
- Гастас, Иришке конь найдётся?
- Найдётся. - отозвался юноша из конюшни.
- Тогда перекусываем и вперёд. Скоро ворота откроют. Старуха!
- Да готово всё. Давным-давно готово.
Всего коней в конюшне оказалось десять. Желающих прокатиться - естественно больше, но, сладких пряников, как известно, всегда на всех не хватает.
В городских воротах - затишье. Поселяне в город на утренний базар пока не едут. И беженцы не спешат выезжать из города.
- Куда собрался, Тадарик?
- Прокачусь с гостями по окрестностям.
- Не боишься?
- Пусть нас бояться.
И то! Все всадники, кроме Ани с Иришей в доспехах, все при оружии, но опасности нет. Погост - пуст. Собачники ушли. Тадарик раздаёт приказы: "Ты проедешь туда, ты - сюда!"
Всадники то гонят коней вскачь, то пускают шагом. Коням тоже разминка нужна. Гастас сопровождает девушек. Отрешён и насторожен одновременно. Телохранитель. Впрочем, Ане не до разговоров. Верховая прогулка для неё - серьёзное испытание. Всё тело цепенеет от напряжения. Прав был тот, кто сказал, что лошадь - лучший тренажёр.
С высокого берега над рекой хорошо видны лодки, возвращающихся к городу рыбаков. В лодках люди везут домашний скарб, скотину, домочадцев. Завтра на рынке опять будет рыба. К троице подъехал Тадарик:
- Можно возвращаться.
............................................
Оказывается, в воротах их ждали. Теснились телеги с людьми, стояли, скучившись стражники. Тадарик сошёл с коня и его тут же окружили люди с телег. Обычно звучный рык вояки "на покое" превратился в успокаивающее рокотание, почти неслышное за гвалтом лезущих к нему людей. Объяснения сопровождали размашистые жесты:
- Что они хотят от него? - спросила Аня у Гастаса.
- Знать: точно ли ушли собачники и куда. Он рассказывает. С высокого холма парни видели их хвост. Кочевники просто бежали. Но у них - овцы. Быстро идти они не могут. Если бы городские дружинники вышли из ворот ...
- Эй! Наёмник! Ты! Рядом с девками!
Гастас обернулся. Окликнул его старшина над стражниками. Да не какой-то там десятник или начальник караула, сам воевода. Мощный, бородатый. Пёстрый, полосатый плащ, отороченный бурым, медвежьим мехом прикрывал кольчугу. Шлем блестел накладными пластинками серебра.
- Это ты вчера собаку с собачником успокоил?
- Да. Я.
Рядом с матёрым воякой стоял юноша в не менее дорогом доспехе. Презрительная отстранённость читалась во взгляде паренька.
- Молодец, - снисходительно одобрил ответ Гастаса воевода. - Как насчёт того, чтобы вступить в городскую дружину? Я бы тебя, пожалуй, взял.
- Нет.
- Чего? Ты в своём уме, безродный? Я предлагаю тебе...
- Нет, - повторил Гастас устало. - Объяснять что-либо он не хотел. Да и слушать его никто не собирался.
- Ты совсем страх потерял, наёмник? Забыл, кто ты?
- Градарик? Ты опять? - Тадарик зло смотрел на воеводу. - Опять угрожаешь моим гостям? Почему не скажешь мне?
- Мне не о чем говорить с тобой, Тадарик. А вот твой гость...
- По-моему, вчера он неплохо дрался.
- Этот безродный...
- Градарик, ещё слово и драться будем мы! Это мои! Понимаешь? Мои гости.
- Я ничего не сказал. Но твой гость отказывается от службы.
- Я тоже отказался, в своё время.
- Ну, ты и так, - замялся воин, - приносишь городу много пользы.
- Так почему ты пытаешься оскорбить меня? Оскорбивший гостя, оскорбляет хозяина.
- Тадарик, - вступил в разговор парнишка. - Градарик хотел оказать честь твоему гостю.
- А-а-а, - протянул хозяин постоялого двора так, будто только-только увидел юношу. - Приветствую тебя, Светик. Запомни, мальчик, честь насильно не оказывают.
- Я не мальчик! Я - воин!
- Ты? Воин? - Тадарик как бы наново разглядывал своего оппонента. - Знаешь, мальчик, дорогой кольчуги, для того, чтобы стать воином, как-то маловато. Для этого надо хотя бы иногда выходить за стену. Проклятые собачники ушли, потому, что вы - струсили.
- Тадарик! - взвыл воевода. - Знай меру!
- Я тебя оскорбил? - Тадарик картинно вскинул бровь. В толпе зрителей захихикали.
- Нет, - буркнул воевода. - Проезжайте.
Тадарик вскочил в седло, окинул окружающих взглядом победителя, рявкнул громко и внятно:
- Светик, по старой памяти, прошу: выйди ты хоть раз за ворота. Или ты всю свою смелость на базарной площади оставил? Там ты не был сопляком!
..........................................................
На постоялом дворе царила сонная лень. Постояльцы дремлют кто где, на ступеньках веранды скучает Алевтина. Выражение лица у неё кислое. При виде Тадарика, она оживляется, но через это оживление ясно проступает досада: