"Ушла, Гнилая, - человек стёр пот со лба. - Значит, сегодня не по мою душу являлась. Неужели её действительно то предсказание беспокоит? Ох, не стала бы она по пустякам волноваться. Не к добру это. Что он ещё затеял, этот позор моей жизни, пятно на моей чести? Вот ведь, выучил способного паренька на свою голову. Тогда - чернильницу украл, теперь - мир ему подавай! Никак не меньше. Ну, жил бы себе в Чёрной горе, сосал бы души таких же как он честолюбцев - всё какая-то польза. И ведь сообразил, поганец, что с настоящим магом ему не совладать, а через девку стриженную можно к красному знаку присосаться. Там ведь силы немерено!
Погоди ка, погоди, Мастер. А ведь злишься ты от того, что ученик тебя превзошёл. Ты бы избранного искал, а он - через обычного человека ход нашёл. Так может и мне... Парень-то, что за Стриженной шёл - из братства наёмников и рубака, по всему, крепкий. Поднатаскать бы его, научить бы пяти-шести приёмам. А там - поглядим, что верх возьмёт: хитрая магия или честный металл. Я бы на металл в этой схватке поставил. Только где он сейчас, этот парень? Будь хоть знак на нём, хоть дар какой, хоть способность малая, а так ведь ни следа!
............................................................................
Алевтина догнала караван глубокой ночью. Ноги девушки не просто ныли, они во весь голос вопили об усталости. Ломило спину. Тина не знала: каким чудом она не бросила тюк с одеждой по дороге. Не иначе, пальцы свело так, что не было никакой возможности разжать их. Ужасная гонка. Пока спускаешься с очередного холма - кажется, что до каравана рукой подать. Но вот ты спустилась, а караван, перевалив через следующий холм, скрывается у тебя на глазах, из виду. Тебе же предстоит подъём. Хотелось есть. Этот козёл-Тадарик, выкинул её и даже куска хлеба на дорогу не дал. Просто ужас. И воды нет ни капли. Хорошо - жара спала. Алевтина глотала остывающий воздух ртом, как рыба - воду.
Два всадника сторожили пасущееся овечье стадо. Один из них заметил девушку и подъехал к ней:
- Кто?
- Я Тина, - ответила она, держась на ногах из последних сил. - Я из Пристепья. Отстала от каравана.
- Кто, кто?
- Моё имя - Алевтина. Я - Землячка госпожи Анны.
- Я не знаю такой. И тебя тоже.
- Анну вы должны знать. Она - лекарка. Едет с воинами из Пристепья.
Охранник буквально раздевает её взглядом и Алевтину начинает пробирать дрожь. Закон остался в городе. В степи закона нет. К счастью, подъезжает ещё один конный охранник:
- Что случилось?
Собеседник Алевтины скучнеет, отвечает равнодушно:
- Да вот, баба хочет к каравану пристать. Говорит, что землячка какой-то Анны.
- Да, да! - поспешно затараторила Алевтина. - Я - землячка госпожи Анны. Она лекарка и едет с воинами из города.
- С Пристепья? С пехотинцами что ли? - презрительно фыркает второй сторож. - Есть у них бабы. Ладно, пошли к хозяину. Что он скажет, то и будет.
Караван спит. Люди, тягловая скотина - все устали после дневного перехода. Но в шатре, посреди стана горят светильники, звучит музыка. Обитатели шатра явно ведут ночной образ жизни.
Танцовщицы в пёстрых одеяниях, музыканты с составными флейтами, похожими на губные гармошки, захмелевшие купцы за, уставленной блюдами с угощением и засыпанной объедками, скатертью, слуги с кувшинами. И все они уставились на Алевтину. Кто с любопытством: кто такая? Кто с недоверием: что ей надо?
- Тина? - наконец, с удивлением выдохнул один из купцов. - Красотка Тина!
- Господин, - обратился воин к купцу, восседающему во главе пиршества, - эта женщина сказала, что хочет присоединиться к каравану.
- Ты знаешь её? - глава пиршества повернулся к ближайшему купцу из Пристепья.
- Конечно знаю, - отозвался тот. - Это девка Тадарика.
- Бывшая, - со вдохом поправила его Алевтина и слёзы обиды брызнули из её глаз. Впрочем, она так устала, что лица окружающих, и без этого расплывались для неё в невнятные пятна. - Тадарик женится.
- На ком? - восклицание прозвучало сразу с нескольких сторон.
- На своей старой рабыне, - прошептала Алевтина. - Я не могла видеть это и потому ушла из города. Могу я присоединиться к каравану?
- Если вы её знаете, почему бы и нет? - Купец во главе пиршественной скатерти откровенно игнорирует женщину. - Пусть платит, как всё и идёт.
- Погодите, погодите, уважаемый, - вклинился в разговор ещё один купец-горожанин. - Пусть прежде станцует нам! От её танцев - у меня пламя в паху!
- Так искусна?
- Да, уважаемый Айрисфед.
- Что ж, пусть станцует. Танцуй, женщина!
- В такой одежде? - Попыталась возмутиться Алевтина.
- Хочешь новую?
- Чистую. И она у меня есть. Надо лишь переодеться и ... помыться, - на последнем слове голос Алевтины неожиданно для неё сел. Но купец, кажется согласился с ней, махнул рукой, подзывая слугу, указал ему на Тину:
- Отведи её к женщинам. И пусть ей принесут воду для мытья.