– Потому что на тебя можно положиться, – напомнил я ему его же слова. – Вокруг меня происходит что-то очень странное. Поставь себя на мое место, стал бы ты сидеть без дела и просто смотреть, как твоя судьба плетется чужими руками? Я просто хочу пообщаться с Видящим в твоем присутствии. Если ты посчитаешь, что нам необходимо доложить комиссарам об этой встрече, я тут же это сделаю.
Вася стоял в задумчивости.
– Мне нужно забрать ключи от квартиры у Савы, он наверняка в конторе, – заговорил он наконец. – Займет это минут пятнадцать. Надеюсь, ты успеешь сделать все свои дела в Архиве.
– Успею, – кивнул я.
– Заведующий архивом – Жадность. Скажешь ему: «Привет от Васи с Селигера—73». Через пятнадцать минут встречаемся тут.
Вася, выкинув бычок щелчком, направился на второй этаж конторы, меня же ждал Архив, находящийся в очередном подвале, но с другой стороны здания.
Информация по всем носителям была в общем доступе, об этом нам рассказывали еще во времена учебы. Каждый желающий мог воспользоваться архивом, чтобы узнать ту или иную информацию о своем собрате. Смысл этого был никому не ясен, возможно, попытка создать видимость прозрачности и доступности информации, хотя по факту ничего интересного в этих данных не было. Один раз ради интереса я заглядывал сюда посмотреть, что же написано обо мне. Скудная информация о дате рождения, инициации, а также данные, где я живу и к какому округу прикреплен. Раз в квартал туда подкреплялись данные по моей статистике отлова Кукол.
– Добрый день, – поздоровался я с Архивариусом, от которого была видна только лысая макушка за высокой стойкой.
– Обычный день, – поднял он свой взгляд на меня на несколько секунд и вновь опустил, продолжая читать какую-то книгу. – Что надо?
– Информация по одному человечку, – старался общаться как можно более непринужденно.
– Я понимаю, что не чизбургер и стандартную картошку, – съязвил Жадность. – Идентификатор назови.
– Видящий.
Голова моего собеседника уже гораздо медленнее поднялась на меня, в его глазах виднелся очень большой вопрос.
– Может, все-таки чизбургер и стандартную картошку? Для тебя это получить тут гораздо реальнее.
– Привет от Васи с Селигера—73, – продекларировал я фразу, смысл которой мне был неизвестен.
– Вот, значит, как, – вздохнул Жадность, поднялся со своего места и ушел в дебри архива.
Его не было около пяти минут.
– У тебя ровно две минуты, – кинул он мне тонкую папку в руки, вернувшись из бумажного лабиринта.
– Больше и не надо, – сказал я и схватил папку.
Вся информация по индивиду содержалась на первом листе. Главное отличие анкеты Видящего от носителя заключалось в огромном количестве прочерков во многих графах. Дата рождения, место рождения, расовая принадлежность, возраст, цвет волос, глаз – все было заполнено многозначительными прочерками. На секунду я даже испугался, что и на месте проживания меня тоже ждет прочерк, но мне повезло.
– Тепличный переулок, дом 4, квартира 42, – проговорил я вслух, запоминая адрес.
Оставив папку на стойке, я стремительно двинулся к выходу.
– Напомни Злорадству, эта была последняя, – услышал я крик Жадности в спину, поднимаясь по лестнице.
Василий уже ждал меня на крыльце конторы, вновь куря. После бессмертия самым привлекательным в жизни носителя была безвредность вредных привычек: ни курение, ни алкоголизм, ни даже наркомания не были нам страшны. Главное, чтобы они не привели к окукливанию.
– Успешно? – спросил Вася, увидев меня.
– Да. Жадность просил передать, что это последняя.
– Знаю. К Видящему будем добираться своим ходом, чтобы не привлекать внимания.
Предложение было вполне резонно и логично, потому не подлежало обсуждению. Спустя десять минут мы уже спускались в метро.
Особая прелесть подземки летом была в ее прохладе, а уж тем более в воскресенье, когда народу в ней было очень мало и можно было свободно сесть.
– Вась, а зачем все эти золотые кредитные карты, вседозволенность в трате денег? Как это поможет в раскрытии дела? – спросил я у Васи, когда мы зашли в вагон метро.
– Мне кажется, комиссары надеются, что ты пустишься во все тяжкие, станешь более заметен, и следовательно, кто-то на тебя выйдет, ну или что-то с тобой произойдет, но это лично мое мнение, – предположил Злорадство.
– На меня вышли, несмотря на то что я вел затворнический образ жизни на протяжении года, что-то тут не клеится, – с сомнением ответил я ему.
– Тогда даже и не знаю. Вариантов можно предположить множество, но вряд ли мы угадаем. Комиссарские интриги такого уровня, что простым смертным не дано их разгадать, не говоря уже о том, что информацией мы толком не обладаем. Да и потом какая разница? Тебе плохо, что ли? Трать чужие деньги, наслаждайся жизнью, ты же Витя Клювин, тридцатилетний папенькин сынок, золотая молодежь, – иронично подметил Вася. – На моей памяти контора никогда так никого не финансировала.
– Твоя правда, осталось придумать, на что их тратить.
