— А мы были вместе три года, — с задумчивым и мечтательным лицом выдает она.
Так… Кажется, она начинает меня бесить!
— Что так мало? — спрашиваю я.
— Мало?
— Лично я собираюсь провести с Кешей всю оставшуюся жизнь.
Она смотрит на мою правую руку, в которой я держу бокал. И презрительно бросает:
— Он никогда на тебе не женится.
Из чего делают эту, блин, помаду? Я минут пятнадцать тер рожу жидким мылом, чтобы избавится от ее следов. Вроде, избавился. Но рожа теперь красная и потертая. А впрочем, пофиг.
Выхожу из сортира — и вижу свою молодую жену в обществе бывшей. Мля… Какого хрена? На двести процентов уверен, что это Людка прилипла к Соне. Ловлю взгляд своей Мышки — она выглядит довольной. И загадочной.
Не могу даже представить, что такого ей сказала эта самозваная Эмилия, чтобы вызвать такие эмоции. Но, если Сонечка развлекается — я только счастлив. И все равно, надо прогнать Людку поганой метлой.
Подхожу к ним. Мышка обнимает меня за шею и как бы невзначай шепчет на ушко:
— Не говори ей, что мы женаты.
Что за нахер?
— Пойдем упадем, — отзываюсь я.
И увожу свою серебристую красотку, даже не взглянув на бывшую. Но я спиной чувствую, как она скрипит своими винирами, глядя нам вслед.
— Почему не говорить? — спрашиваю, когда нас размещают за удобным угловым столиком, с которого и сцену видно, и музыка в уши долбить не будет. Это Тигра добыл нам такое козырное место. Молодец.
— Пока что не говори, — отзывается Мышка.
— Что ты задумала?
— Ничего. Просто мне нравится эта ситуация.
— Та-ак… А что у нас за ситуация?
— Эмилия считает, что мои надежды стать твоей женой никогда не оправдаются.
— Серьезно?
— У нее точно нет чувства юмора.
— И ты ей не сказала…
— Неа.
— Решила приберечь козыри, — делаю вывод я.
Глаза Мышки возбужденно сверкают. Похоже, ее забавляет Людкина наглая самоуверенность. Ну, пусть Мышка развлекается. Мне не жалко.
А Людмила, значит, не смогла сдержаться, плюнула-таки ядом. Сама же в нем и захлебнется! Но, видимо, позже.
Пофиг. Вообще не хочу о ней думать. У меня тут супер аппетитная конфетка, завернутая в серебристую обертку. Под которой, кстати, нет лифчика — потому что тесемки портили образ. А есть только мини-трусики фактически из ниточек…
Вообще не понимаю, нафига нам этот концерт? Я бы сейчас лучше зубами перегрыз те ниточки и укусил сладкую сочную попку. А потом неторопливо, в обход, петляя по соблазнительным тропинкам, добрался бы до сосочков…
— Почему вы расстались? — внезапно спрашивает меня Соня.
Мля… Опять бывшая вмешивается в мою прекрасную личную жизнь!
— Я же говорил. У нас были разные цели.
— Я помню. Она хотела стать звездой и втянуть в это тебя.
— Типа того.
— Кстати, у нее получилось. Она звезда инстаграма. Видел, сколько у нее подписчиков?
— Не обратил внимания. Меня и тогда это не волновало, а теперь вообще похер.
— А когда у тебя появилась своя клиника?
— После развода.
— Ты у меня тоже звезда.
Она что, меня успокаивает? Типа я комплексую из-за «успеха» этой пи… звезды?
Мля…
Что-то настроение испортилось. Тухловато как-то стало на душе…
Я вижу, что Соня неотрывно куда-то смотрит. И мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять, куда.
На Людку. Которая в данный момент поднимается на сцену и пытается очаровать зрителей. Убеждает всех, что это самая крутая тусовка, а все собравшиеся — элита элит.
Ага, ага.
Я скольжу по ней взглядом. Просто как по объекту, который создает шум. На ней платье из какой-то скользкой материи. Оно выглядит так, как будто она просто набросила на себя кусок ткани, и он все время сползает с одного плеча. Но я не сомневаюсь, что в этом наряде продуман каждый миллиметр, включая угол сползания.
— Она красивая, — произносит Соня. — Очень.
— Обычная. Баба как баба. Если убрать фотошоп и макияж.
— Осиная талия, шикарная попа, грудь, — перечисляет Мышка. — Идеальные песочные часы.
— Сиськи сделала, — равнодушно говорю я.
— Да?!
— Ну не сами же они выросли. Да и видно, что пластмассовые.
— А я не заметила…
— И что-то с попой.
— Ты смотришь на ее задницу?
— Нет. Ее задница смотрит на меня.
И не только на меня — на всех нас. Каким бы боком не повернулась Людка, в ракурсе всегда ее жопень. Ее же каждую секунду фотографирует личный фотограф. Для инстаграма. А в инстаграме главное что? Правильно. Жопа.
А фотошоп в реале, насколько я помню, она делает сама. По три часа штукатурит свой фейс, создавая из Людки Эмилию. Но я-то знаю, как она выглядит в натуральном виде. Неплохо выглядит. Во всяком случае, семь лет назад была вполне себе красивой.
Но ей хотелось большего. И, видно, ее понесло. То, во что она превратилась сейчас — какая-то карикатура на женщину.
Поэтому я буду смотреть исключительно на естественную, живую и настоящую Мышку. С ее веснушками на носу, слегка растрепанными волосами, нежными улыбчивыми губами и сводящей меня с ума ямочкой на левой щеке.
Начинается концерт.
На сцену выскакивают две девчонки в коротеньких шортиках с блестками, примерно из такой же ткани, как платье Мышки. И в рваных колготках из сетки. Целых не нашлось, что ли? Ладно, я знаю, что это такой стиль. Пофиг.
