— Надо обработать ожог, — говорит Мышка, когда мы входим в номер.
— Ожог?
— У тебя попа сгорела!
— Я уже и забыл. Само заживет.
К счастью, подпалил я верхнюю часть, не ту, на которой сижу.
— У тебя ссадины на лице. Надо их протереть перекисью.
— Некогда.
Я поднимаю Мышку на руки и несу в постель. Бросаю ее на подушки, задираю ее романтичный летний сарафан и стягиваю трусики. Они мокрые. И от этого мой и без того железный член наливается чугунной тяжестью.
Как давно я этого хотел! Весь вечер мечтал трахнуть ее прямо в этом сарафане.
— Подожди… — шепчет она, наблюдая за тем, как я освобождаюсь от чужих целых шорт и собственных прожженных трусов.
Я смотрю на нее мутными глазами. Едва слышу, что она говорит. В голове колотится пульс, заглушая ее шепот. Что странно, потому что вся кровь сейчас отнюдь не в голове.
Я лезу в тумбочку за презервативами. А Мышка обнимает меня за шею, тянет к себе.
— Поцелуй меня…
Мы же в машине полчаса непрерывно сосались! Я больше не хочу целоваться. Я хочу ворваться в Мышку и долбиться диким поршнем, пока мы оба не задымимся.
Но Соня целует мои разбитые губы, сначала нежно и аккуратно, потом начинает покусывать, потом касаться своим острым язычком моего… А потом отстраняется и смотрит… И снова продолжает свою изысканную эротичную игру. Легко, невесомо, нежно. Это как музыка.
И я невольно подхватываю ее ритм и мотив. Моя дикая страсть, мое желание долбиться бешеным поршнем, преобразуется в тягучую нежность. Я закрываю глаза, утыкаюсь носом в шею Мышки, вдыхаю ее неповторимый сладкий аромат. Касаюсь языком шеи, провожу губами по ключице и, стягивая бретельку сарафана, изучаю каждый сантиметр шелковистой кожи.
Медленно, очень медленно, петляя и наворачивая круги, приближаюсь к обожаемому нежно-розовому сосочку. Мышка выгибается мне навстречу, тянет меня на себя, царапая кожу головы. Ее трясет от возбуждения. И начинает трясти еще сильнее, когда я обвожу мою обожаемую прелесть языком. Я облизываю розовые бутончики, покусываю, щекочу, дую на них и снова облизываю.
А потом останавливаюсь, затягивая пытку. Любуюсь умирающей от возбуждения Мышкой. Кажется, я в жизни не видел ничего прекраснее! В этом милом сарафанчике, спущенном с плеч, с поплывшим взглядом и припухшими губами… С пульсирующей жилкой на шее и торчащими сосочками. Такая юная, нежная, трепещущая от страсти. Моя…
Меня вдруг пронзает острый страх потерять ее.
Не отпущу! Никому не отдам! Растерзаю и растопчу любого!
Во мне поднимается что-то дикое и первобытное. Давит горло, переполняет, рвется наружу и — накрывает новой волной бешеного желания.
Из моей груди вырывается звериный рык. Я забыл все слова. Я озверел и одичал. Я сейчас — настоящий Носорог. С яростным железным рогом.
— Хочу тебя, — шепчет моя любимая. — Я так хочу тебя…
Я врываюсь резко и мощно, под сладкие стоны Мышки, которая обвивает меня ногами и прижимается грудью. Она готова к моей дикости и необузданности. Она хочет меня так же сильно, как я ее.
Вот сейчас я буду долбиться бешеным поршнем. Пока мы оба не задымимся…
— Я сплю! — сонно ворчит моя сладкая девочка.
— Спи. Я не буду сильно мешать.
Обнимаю ее сзади, прижимаю поплотнее к себе. Испытываю легкое головокружение от будоражащего запаха утренней Мышки. Меня всего, от макушки до пят, пронзает волна острого желания. И отзывается в ней. Я чувствую, как Мышкина попка прижимается к моему рогу.
Ага, спать она собралась…
Она протягивает руку, берет с тумбочки презерватив и передает его мне.
Я рву упаковку зубами и быстро раскатываю его по члену. Кстати, вчера он так и остался на тумбочке…
— А-а-ах, — выдыхает Мышка, принимая меня целиком.
Она упирается руками в матрас, выгибает спинку, оттопыривая попку… Охренеть. Моя любимая поза. Моя бесценная Мышка. Моя обожаемая попка…
Утренний секс получается резким, мощным и быстрым. Мы вместе содрогаемся, приклеившись друг к другу. И потом долго лежим, не в силах разжать объятий.
Мышка снова становится сонной, сладко сопит мне в ухо, по ее телу волнами проходят отголоски оргазма. Я плавлюсь от нежного кайфа, тихонько целуя ее волосы. Сонная утренняя Мышка — такая сладкая…
Когда голод пересиливает лень, и мы решаем пойти на завтрак, Мышка открывает тумбочку, чтобы что-то достать. И замечает:
— У нас презервативы закончились.
— В чемодане еще есть, не переживай, — отвечаю я. И как бы мимоходом спрашиваю: — Не хочешь детей?
— Я? — теряется Соня. — Хочу. Обязательно. Когда-нибудь потом. Когда мы узнаем друг друга получше и будем готовы.
— Очень разумный подход, — киваю я. — Я сам люблю все планировать.
— Мы же не бешеные кролики, как Волчара с Яной или Медведь с Юлькой. Которые беременеют на третий день знакомства.
— Нет, мы не такие.
— Ну вот и хорошо.
За завтраком я начинаю разговор, который отложил вчера.
— Что Максу было нужно от тебя?
Я называю его по имени, а не сучонком или козленком. Но Мышка все равно хмурится.
— Он думает, что я вышла за тебя замуж ему назло.
— А это не так? — зачем-то спрашиваю я.
— Нет! Хотя, если честно…
