— Я его спрашиваю.
— В чем, собственно, проблема? — дерзко отзывается Кабан, он же Пашка.
— Не знаю, не понял еще…
Смотрю внимательно на этих двоих. У обоих покер-фейс и рожи кирпичом. Но, мля… Кого вы пытаетесь обмануть?
Я прекрасно понимаю, почему у Кабана глаза лоснятся диким блеском, и ради чего моя любимая сестрица влезла в облегающие джинсовые шортики.
Ладно. Ее дело. Не маленькая, разберется, зачем ей нужен этот Кабанчик. На пять лет младше, непутевый раздолбай и признанный клоун в нашей компании.
— Вещи собрала? — спрашиваю строго.
— Да. Пожалуйста! — фыркает Маруся.
— Спасибо, — говорит Мышка. — Как думаешь, мне подойдет твой прорезиненный походный комбинезон? Кеша говорит, что да.
— Все будет пучком. Я его упаковала. Пододенешь лишний свитер — и не выпадешь.
— Спасибо!
— Хоть кто-то в вашей семье вежливый, — бурчит Маруся.
— Спасибо тебе большое! — целую сестру в щеку.
— Ладно, — оттаивает она. — Пойдем, борщом вас накормлю.
— Борщом?
Я закатываю глаза.
Ну все. Если Маруся варит борщ — значит, все серьезно. Кабан попал…
— К родителям заезжала? — спрашиваю то ли за завтраком, то ли за обедом.
Вроде, нормальные люди борщом не завтракают. Значит, будем считать, что это обед.
— Ага, — кисло кивает сестра.
— Ну и как прошло?
— Вынесли мозг, что я остановилась у тебя, а не у них.
— А ты что?
— Ну, что, что… Как обычно. Поругались.
У Маруси сложные отношения с отцом. Да и с мамой все не очень просто. Колючая она у нас. Дрессировке не поддается. Я тоже далеко не подарок, но в нашем обществе считается, что мужчина может куролесить, а женщина — ни в коем случае.
В принципе, я с этим тезисом согласен. Но Марусе ни за что этого не скажу…
Мышка слушает нас и переводит испуганный взгляд с Маруси на меня и обратно.
— Ты чего напряглась? — спрашиваю я.
— Борщ невкусный? — встревает Маруся.
— Я просто… нам же еще с родителями знакомиться!
Вижу, ее аж трясет от этой мысли.
— С рыбалки вернемся, и познакомимся, — спокойно говорю я.
И обнимаю свою пугливую женушку.
— Да не съедят они тебя! — говорит моя сестра. — Татуировок у тебя нет, на мотоцикле не гоняешь, профессия нормальная… Ты же в рекламном агентстве работаешь?
— Ага, — кивает Мышка.
— Ты им понравишься, — выносит вердикт Маруся.
— Ни секунды в этом не сомневаюсь, — подтверждаю я.
— А Эмилия… она им нравилась?
— Людка-то? Неа. Терпеть ее не могли. Но при Кеше молчали. Только губы поджимали и глаза закатывали.
Мы с Марусей хохочем. А Мышка и Кабан все равно сидят напряженные…
Я забронировал домик на озере. На другой стороне, не там, где обычно бываю. Пожалел Мышку. Я-то обычно живу в палатке, и мне плевать на отсутствие душа и туалета.
Я там дичаю. И мне это нравится. Мне это просто необходимо! Хотя бы пару раз в год. Сбросить с себя налет цивилизации, почувствовать себя пещерным мужиком. Или вообще — диким лесным зверем.
— Вот тут мы будем жить, — демонстрирую Мышке нашу лесную хижину.
— Тут даже душ с туалетом есть! — радуется она.
— Ну так!
— Мне нравится. Я ожидала худшего. Гораздо худшего!
— Все для тебя, моя радость.
Я выхожу на веранду, с которой открывается вид на озеро. Вдыхаю терпкий лесной воздух. Мои легкие наполняются и расширяются. Плечи расправляются, руки и ноги наливаются силой, в башке — головокружение от ощущения дикой свободы. Мне даже кажется, что у меня во лбу вырос рог, а из копчика торчит хвост. И я бью копытом…
Короче, я слегка зверею.
— Как тут красиво! — восхищенно восклицает Мышка, незаметно подкравшаяся ко мне на своих мягких лапках.
На что я издаю глухой рык, забрасываю ее на плечо и, распахнув дверь, вношу в дом.
Моя!
Моя добыча. Моя женщина.
— Ты чего? — испуганно лепечет Мышка, которую я бросаю на кровать и зубами срываю одежду.
— Не бойся. Просто в лесу я немного другой…
Я мгновенно освобождаюсь от одежды. Мышка в кровати, уже голая, с торчащими розовыми сосочками, со сведенными ножками, которые сейчас раздвинутся для меня… Самое потрясающее зрелище на свете.
Отбросив джинсы, я приближаюсь к ней — естественно, с торчащим, вибрирующим от дикого желания членом. Не падаю на нее, а тяну ее к себе. Она безропотно подчиняется, садится на кровати, поджав под себя колени.
Я сжимаю ладонью ее шею. Она облизывает губы глядя на меня снизу вверх. И мне хочется сжать ее еще сильнее… Мне хочется выпустить на волю своего внутреннего зверя, быть грубым и жестким.
Просто потому, что это во мне тоже есть. И это тоже выражение моей любви.
Губы Мышки на моем члене. Я не выдерживаю, резко и ритмично толкаюсь ей в рот, одновременно надавливая на затылок. Вижу ее удивленные и возмущенные глаза, но останавливаюсь не сразу. Она закашливается, я ослабляю хватку, позволяя ей отдышаться.
— Слишком грубо?
— Да!
Я хочу извиниться, но Мышка неожиданно шепчет:
— Продолжай.
И в этом хриплом шепоте я слышу скрытую дерзость. А в ее глазах с угольно-черными расширенными зрачками пляшут языки пламени.
Эта ее покорность… Эти черти в глазах… Эти розовые губки, которые она облизывает, глядя на меня, как самая послушная девочка…
Это охеренно.
Она понимает моего зверя. Она дразнит и заводит его.
