Поскольку таких памфлетов появлялось еще немало и их авторы с редким единодушием сулили Нострадамусу скорое фиаско, салонский астролог счел нужным ответить им. 14 августа 1558 года, спустя несколько дней после завершения работы над очередным альманахом, Нострадамус пишет посвящение Джакомо Марии Сале, наместнику кардинала Александро Фарнезе и папскому легату Авиньона. Произведение, посвященное церковнику, озаглавлено «О значении затмения, которое случится 16 сентября 1559 года». Оно представляет собой пространное толкование предстоящего лунного затмения, которому суждено, как пишет Нострадамус, открыть новую страницу в истории Франции. Он сообщает, что кровь прольется в немыслимых количествах, что религиозные раздоры ослабят страну и породят долгую гражданскую смуту. Пагубное влияние затмения, согласно Нострадамусу, продлится до 1560 года, а его последствия будут ощущаться вплоть до начала XVII столетия.
В этом же сочинении, обозвав своих критиков скотами и неучами, Нострадамус обвинил их в полном незнании предмета, о котором они взялись судить. В частности, он упрекнул «Французского Геркулеса» за то, что тот взял свой псевдоним из литературной классики, не упомянув источника: «Затмение будет таким сильным, что его влияние полностью уничтожит влияние трина (угла в 120 градусов между планетами. – A.П.), что может показаться невозможным некоторым тупым и невежественным ослам, которые говорят о себе, что дали обет знать все, а [не знают] ничего и которые со всей своей клеветой и хулой будут брошены в огонь, как низкопробное серебро. Их злобная натура находит занятие лишь в том, чтобы злословить пером и устами. Но их грубый язык и дурные проклятия падут на них к их же великой погибели и конфузу. Это про них писано, они хотят ощипать красивую птицу, чтобы вырядиться в ее перья. Следует оставить их как они есть, а именно – ослами, ведь это животное присвоило себе звание философа, которое Марк Цицерон, отец римского красноречия, с его столькими добрыми заветами философии, не осмеливался себе присвоить. Это грубое животное столь дерзко и тупоумно, что именует себя философом.
Я уверен, что, кто бы ты ни был, ты поступаешь слишком глупо, используя цитаты из Боккаччо, и уверяю тебя, что если бы ты был философом, за которого себя выдаешь, ты бы не вставлял их в альманах… Что заставляет тебя клеветать на того, кто не делает и не говорит дурного никому в мире? Ведомо мне, что такова твоя натура, и знающим тебя хорошо известно, что ни разу в твоей жизни твой язык не изрекал ничего хорошего ни о ком. Должно быть, ты – тучное и горделивое животное наподобие быка, весьма похожее на то, которое я описываю.
Здесь не место для апологии, в которой я чуть более пространно сделаю внушение тебе и твоим приверженцам. Довольствуйтесь тем, что написано тут. И, возвращаясь к тому, с чего начали: «Поскольку этот аспект, то есть аспект Юпитера и Венеры, по причине противостояния этой другой планеты» уходит, чтобы продолжиться дальше, он не доходит до места затмения, «потому что он уничтожает благотворную силу Юпитера и Венеры по причине оппозиции этой другой планеты». Но сей еретик, или скорее ересиарх этого не разумеет, а еще меньше [это понимает] тот дерзкий дурак, то грубое животное, которое титулует себя философом, не зная дельфийского речения, согласно которому самое трудное в мире – это познать самого себя. О тупейшая скотина, ты не можешь оспорить, что ты – скотина и есть, слишком глупая, чтобы включить в своем невежестве и незнании уведомление, что ты заимствовал [свой псевдоним] из «Генеалогии богов» Боккаччо, где он говорит о поэтических сочинениях, [а также] из Палефатова "De
Отметим, что бранная лексика Нострадамуса и его оппонентов была вполне обычной для того времени – в интеллектуальном поединке стороны слов не выбирали, и начало этому положили еще итальянские гуманисты, нередко печатно именовавшие своих оппонентов «тупицами», «негодяями», «содомитами» и так далее.
Несмотря на резкую критику, популярность Нострадамуса оставалась на чрезвычайно высоком уровне. Его альманахи циркулировали во всех слоях общества. Простые люди покупали их ради сельскохозяйственных рекомендаций. Жиль де Губервиль, нормандский провинциальный помещик, занимался исключительно земными вещами: выращиванием яблок, лошадей, баранов, изготовлением сидра, охотой, своей семьей и самим собой. В общем, этот человек читал не больше, чем требовали от него его немудреные занятия. Тем не менее в его дневнике, охватывающем период с 1558 по 1562 год, четыре раза упоминается Нострадамус:
«29 ноября 1558 года. Нострадамус говорит в своем альманахе, что в этот день надо прилежно работать.
19 ноября 1560 года. Сен-Сансон ездил в Байе… и привез альманах Нострадамуса, который стоил 8 денье…»[80]
