- Как-то давно мне сказали, - начинает он, и я понимаю, что не могу отвести взгляд от его голубых глаз, - что счастье приходит к тому, кто больше отдаёт. Лиам как раз такой человек. Многие из вас знают, что мы знакомы с Пейно еще с университета, и с тех пор он всегда помогает не только мне, но и всем, кто его окружает, при этом ничего не требуя взамен. Лиам, ты замечательный сын и брат и прекрасный друг, даже несмотря на тот случай, когда из-за тебя мы на сутки застряли где-то между Миссури и Канзасом, потому что ты забыл заправить машину. Или когда ты познакомился с девчонкой, а мне пришлось присматривать за её младшей сестрой и смотреть “Шрека” семь раз подряд. Я уже не говорю про то, что ты постоянно ешь еду, которую заказываю я, а не свою. Несмотря на это, ты все равно мой самый близкий друг. Но марафон “Шрека” ждёт тебя в любом случае. - Раздаётся смех гостей, а в моей голове проносятся кадры из нашей университетской жизни, и от этих воспоминаний мне хочется рыдать навзрыд. - Лиам каким-то образом чувствует людей, и отдаёт им все свои эмоции и поддержку, и я безумно рад, что сейчас вся любовь и забота, которую дарил ты, возвращается к тебе в десятикратном размере благодаря Наоми. Я никогда не думал, что кто-то может быть более чутким и отзывчивым, чем Лиам, пока не познакомился с тобой, Ми. Я желаю вам счастья, потому вы оба заслуживаете этого. За Лиама и Наоми!
Луи садится напротив меня, и я смотрю прямо на него, даже не желая моргать. Томлинсон ловит мой взгляд, и мне кажется, будто все вокруг нас остановилось: музыки и звона бокалов больше не слышно, люди не танцуют, время не идёт. Я просто смотрю в ярко-голубые глаза Луи, будто в отражение замерзшего озера, и понимаю, что я бы смотрела на него, даже если вокруг летели бы пули, играл огонь и рушился весь мир. Секунда в глазах Томлинсона спасла бы меня от всего.
Все проходит спокойно, что даже немного расстраивает меня. Никаких драм и драк, никакого экшена и бьющейся посуды как бывает на свадьбах в кино. Буквально за несколько дней до свадьбы Лиама и Ми я посмотрела какую-то комедию и уже была настроена на то, чтобы оттирать с пола засохшую кровь после драк и, допустим, вытаскивать лошадей в фате из дома, но ничего подобного не происходит. Наверное, это даже к лучшему.
Весь вечер я провожу с Найлом, хотя мне ужасно хочется подойти к Луи и поговорить с ним о чем-то неважном, услышать его дурацкую шутку или очередное сравнение моего платья с чем-нибудь идиотским. Но чувство вины и стыда не позволяет мне так поступить с Найлом тем более, я и так наломала дров.
Я слушаю тост тёти Джоаны уже минут пятнадцать, и мои нервы начинают понемногу отказывать. Она умудряется в поздравлении для племянницы рассказать о своей молодости, о том, как лучше всего готовить бефстроганов и своих талантах в рукоделии. Томлинсона давно нет за столом, и я понимаю, что хочу его найти, но подавляю это чувство из-за не подозреваемой Найлом моей вины. Судорожно ищу хоть какой-то предлог, чтобы выйти и, как я себя убеждаю, проветриться от тоста Джоаны, а не направиться на поиски Томлинсона. О, отлично! На столе заканчиваются фрукты, и я убеждаю Найла, что ему срочно нужно попробовать виноград. Хватаюсь за серебряное блюдо, будто оно мой спасательный круг, и поспешно удаляюсь, чтобы хотя бы минуту побыть в тишине. Свадьбы утомляют, даже если женится твой старший брат никто не застрахован от обязательных нудных рассказов дальних родственников.
Захожу на кухню и накладываю в блюдо всего, что только могу найти, напоминая себе каждую долю секунду, что нужно положить виноград. Случайно нахожу арахисовое масло в одном из кухонных шкафчиков, устраиваюсь около гарнитура, пальцем зачерпывая масло, и пялюсь на сверкающий тостер. Все-таки тишина - это потрясающе, особенно после таких мощных речей в духе тёти Джоаны. Делаю глубокий вдох, наслаждаясь минутой спокойствия и тем фактом, что в данный момент мне не нужно избегать Луи и врать Найлу. Я задумываюсь на пару минут и вскоре понимаю, что меня нет досточно долго. Нехотя отрываюсь от арахисовой пасты, облизывая палец совсем не по-женски, и выхожу из кухни, не забыв прихватить блюдо, где виноград и яблоки насыпаны аж с горкой.
И, клянусь всем миром, лучше бы я слушала тост Джоаны ещё как минимум пятнадцать минут.
Завернув в коридор, я вздрагиваю от неожиданной встречи, мои руки дергаются, и все яблоки катятся с тарелки по коридору прямо к бордовым туфлям на шпильке и белоснежным кроссовкам.
И я знаю, чья эта обувь, поэтому мне не требуется поднимать голову, чтобы посмотреть.
Все происходит, будто в замедленной съемке: я провожу глазами от кроссовок наверх, в глубине души надеясь, что я ошибаюсь, но как только я вижу татуировки на предплечьях, внутри все обрывается. Словно я стою на мосту, который падает вниз.
Вижу, как Кира упирается руками в грудь Луи, чуть отстраняясь, а затем пальцами проводит по губам, вытирая размазанную помаду. Томлинсон, выругавшись, пытается что-то сказать, но я успеваю прервать его.
