Лишь когда хлопает дверь кабинета, я понимаю, что он ушел. И надо бы его догнать, вернуть, ответить. Но ноги как на суперклей к полу приклеены. Не сдвинуться. Окурок летит в окно, свежая сигарета теперь между онемевшими пальцами зажата. Пытаюсь понять свои ощущения. Это у меня радость такая или разочарование? Говорят, когда чего-то слишком долго ждешь, безнадежно, уже и не веря в то, что будет ответ, то получив ожидаемое – потухаешь. Словно на горящую свечу стакан воды вылили. И так ли со мной, не знаю. Но и я рад тому, что услышал его «люблю», и не рад. Почему? Наверное, это было сказано не так. Не тогда, когда нужно. Не к месту. Утренний поцелуй был умопомрачителен и великолепен. Но для признания слишком мало времени прошло. И сказано это было как-то по-обреченному, недовольно. Словно он сам не верит в то, что говорит.
До конца рабочего дня я его не выловил. Даже мельком не увидел, хотя мне доложили, что раньше положенного он не ушел. Выходит, избегал? Или же просто мое лично невезение? Ведь в кабинет к нему я не совался, ответа на его вопрос не придумал, правильного ответа, потому и не думал, что целесообразно заводить разговор, он все равно вернется в это русло. Чувствую себя студентом на огромном и жутко важном экзамене. Ты услышал вопрос, ответ на который совершенно точно знаешь, но рот словно скотчем заклеили, и ты сидишь, молчишь, в итоге получая неудовлетворительно, так и не сумев себя перебороть. Только вот такого у меня никогда не было. А вопрос Геры ввел меня в подобный ступор. Я люблю его. Очень люблю. Не переставал ни на миг. Это чувство лишь крепчает, напитывается и разрывает меня изнутри. Но ответить прямо?.. Не могу. Это смешно, это действительно по-идиотски, но не могу и все.
…
- Ты у нас дуб, Тих, дубина, блять. А дубы ломаются. Вот Гера оказался ивой, которые гнутся. Тебе бы у него поучиться, - нравоучительно начинает Леша. – Знаешь, я вот думал, а отбери у тебя все, оставив лишь корешки, чтобы ты карабкался сам. Ты бы смог? Не-а, если быть откровенным. Ты силен, ты умен, только когда дело работы касается, извини, но это правда так. Однако отбери у тебя твое детище, и ты зачахнешь. Гера вот выполз. Оказался без группы. Без популярности, но выполз. Пусть он стал куда серьезнее и менее забавный, раньше он был круче, но на плаву парень. Уважаю.
- Я знаю, что он молодец. Что крепкий и хватка есть, только ты это к чему? Как рассуждение о судьбе Германа, поможет мне найти ответ, почему я такой безнадежный еблан? – приподнимаю бровь, испытующе глядя. Мне и вправду очень сильно нужна помощь именно в этом вопросе, так как сам я не могу разобраться совершенно. Как можно было так облажаться, промолчав на признание в любви? Блять, как?! Это сколько ж мозга надо иметь? Меньше, чем у колибри, видимо.
- Ты должен покумекать и понять масштаб своего поступка. Минет под столом – это цветочки, по сравнению с твоим молчанием. Ему потребовалось очень много времени, чтобы принять себя и чувства к тебе. Человек был натуралом, оказался тобой соблазненным. Ты ему жизнь своим появлением испоганил нахрен. Убил будущее. А когда тот все-таки дает тебе то, чего ты ждал, на что надеялся, ты промолчал. Чудовищно хуевая ситуация. Был бы он девушкой, я бы посоветовал тебе забыть, ибо такое вряд ли прощают. Но он мужик, так что попробуй исправить это гиблое дело.
- Почему сразу гиблое? Ну, ступил. С кем не бывает?
- Такого? Ни с кем.
- Много ты знаешь, - недовольно отвечаю. – Это просто шоковое состояние было. Я чуть не рухнул рельсой на коврик, услышав от него такое. Ты бы видел его глаза в этот момент. Без тени страха. Никакого смущения. Твердо. Уверенно… и как-то обреченно. Смело. Очень смело… Блять, я идиот.
- О, ты гораздо хуже, чем просто милый идиот.
- Спасибо, друг.
- А именно друзья и говорят правду в глаза, любую. Лебезить перед тобой твоя рыжая прорва будет.
- Ты так ни разу за все время и не сказал, чем тебе настолько не нравится Саша. С первого дня ты как собака на него рычишь. Он от одного твоего взгляда замолкает и перед твоей свадьбой выпил, наверное, пузырек успокоительных, - радуюсь тому, что с темы мы съехали. Ошибку свою я понял. И мусолить по сотне раз не хочу… это ведь не отмотает время назад и не раскроет мне рот.
- Он скользкий. Хитрожопый. От таких вот людей можно ожидать западла всегда и везде. Я видел, как он на Геру смотрит. Убить готов взглядом. Была бы его воля, он бы своими ручонками в шею Германа впился и с безумной улыбкой смотрел, как тот синеет, задыхаясь. И тема эта с минетом неспроста, я думаю. Подстава с его стороны, территорию метил.
- То я дерево, то территория. Кем стану в следующий раз?
- Ты бы смысл улавливал, а не к словам цеплялся, умник. Ладно, пошел я. Мне еще в маркет надо заехать. У моей закончилось масло для тела, которое она по полбутылки втирает в бедный живот, лишь бы ни одной растяжки не было.
- Красивой хочет быть. Для тебя, между прочим.
- Для меня она с одним глазом и хромая будет самой лучшей. Любят не за внешность, любят душу. А она у нее самая чистая и потрясающая.
…
