— Если понадобится. И войду я первый, одному богу известно какая будет у Маркелова реакция.
Без промедления открывает дверь и останавливается, а я почти впечатываюсь ему в спину носом. Тишина буквально с пару секунд.
— Да не пью я, — хрипловатый голос, отдается мурашками по коже. — Что ты уставился на меня будто что-то криминальное произошло? — как-то по обреченному и очень устало. — Ты может блять закроешь эту чертову дверь, или ты решил с порога битву взглядов устроить?
Леша молча отходит в сторону, открывая на меня обзор. И воцаряется молчание. Настолько звенящее, напряженное и пропитанное странными, но однозначно сильными эмоциями, что дышать становится сложно. Первое, что я сразу отмечаю, встретившись с Тихоном взглядом это: он похудел. Лицо стало острее, взгляд глубже, вымученный. Следующее, что замечаю: он встает и словно деревянный еле двигается в нашу сторону. Еле — тут ключевое слово. Не уверен, в том пил он или нет, но факт в том, что алкоголя в его организме за последнее время явно в разы больше, чем банально воды. Третье: Леша медленно становится между нами, крайне осторожно.
Думаю ли я о том, что Маркелов может броситься на меня с кулаками? О да. Заслужил ли я это? Немного. Но это не значит, что я просто буду стоять и позволять себя «наказывать».
Мутно как-то в голове. Безумно наваливается мысль о том, что я настолько сильно по нему соскучился, что уже стало как-то совсем неважно, кто и что из нас сделал за это время. Просто приходит абсолютно четкое осознание, что ничего не стоит того, чтобы хотя бы просто увидеть его. И я буду пиздаболом, если скажу, что мои чувства стали слабее. Однако как не странно, но я все еще уверен в том, что поступил хоть и эгоистично, но верно. Приоритеты расставлены. Ставки сделаны. Теперь будет или жирная точка или огромное многоточие.
Утонув в самом себе, упускаю момент, когда спина его друга исчезает и уже в крепких руках, таких знакомых руках меня сжимают. Отчаяние, вот чем пахнет сейчас от него. Не парфюм, не перегар, не запах сигарет. Крепкая хватка, будто проверяет, я вообще тут стою или и правда ебаный призрак. До боли в ребрах, дышать сложно. Очень сложно. Слышу шумное дыхание около уха, чувствую, как влипает, словно впитывается в меня. Будто под кожу влезть пытается, а руки на моей спине подрагивают, хоть и держат крепко.
Не хочу ничего говорить. Простояв истуканом пару минут, но будто целую вечность, обнимаю его также крепко в ответ, слыша шумный выдох, в котором столько облегчения, что становится и правда стыдно. И хорошо. Как же хорошо сейчас, комфортно в этом молчании, тепло рядом, душе тепло.
— Живой…
— Что? — не узнавая собственного голоса, спрашиваю. Думая, что мне, вероятно, послышалось, настолько тихо было сказано.
— Ты жив, господи, спасибо.
— Не богохульствуй, — шепчу в ответ и улыбка медленно касается губ, утыкаюсь ему в шею, закрыв глаза сам, вдыхаю запах такой знакомой кожи. Делал это уже не раз, но это было по ощущениям так давно, что страшно. Сколько времени мы проебали зря? Почему у нас всегда так?..
Сколько времени уже прошло? А черт его знает. Но немало, ибо ребра сдавленные в хватке нешуточно болят, шея малость затекла в одном положении, а тело Тихона в моих руках словно стало слабеть с каждой минутой. Напряжение уходит? Или усталость наваливается?
— Маркелов, ты без меня что голодал? — спрашиваю, пошевелившись. Провожу вдоль позвоночника рукой, цепляя пальцем ремень его брюк и отстраняюсь слегка.
— Я без тебя и не дышал почти, — поднимает глаза и наконец мы устанавливаем контакт. Как малолетка теряюсь, не зная, что сделать. Поцеловать? Поговорить? Накормить это чудовище, которое довело себя до ручки? Я, конечно, не уверен, что было бы со мной лучше, если бы он пропал. Вероятно, меня бы Макс кормил с рук и выгуливал как собачку на улицу. Но… Да какая разница в общем-то.
Судя по тому, что сейчас происходит мы решили единогласно, хотя и молча, сделать вид, что всего того дерьма не было. Перестать мучить друг друга. Просто наслаждаться тем, что оба живы, здоровы и ебануты. Не без этого.
— Тебе долго? Я могу подождать или прям сейчас затащить тебя в любое по желанию место и накормить тебя, если придется даже насильно.
Договорить не успеваю. Чувствую слабое прикосновение губ, как тянут руки ближе к дивану. И уже через мгновение сижу на нем, отдаваясь почти забытому поцелую. Что не говори, целовал я многих, но ощущений таких не было ни с кем. Это ведь и есть любовь?
Чувствовать прикосновение его рук, без привычной страсти и бешенства. Легкость. Никакой пошлости. Размеренно. Медленно, даже нежно. Приятно. Так хорошо и уютно. Сидеть вот так и целоваться, пробовать друг друга, периодически открывая глаза и встречаясь с глазами напротив, родными, довольными.
— Ты сам пришел или тебя Леша притащил? — спрашивает, но на самом деле, вряд ли ему интересен ответ.
— Частично сам, — нехотя отвечаю. Замечаю улыбку, то как светлеют глаза, которые еще совсем недавно были выцветшими, тусклыми, неживыми.
— Докуда тебя хватило?
