— Если ты не занесешь свою задницу в гримерку, я тебя закопаю, — пытаюсь прислушаться к каждому слову, почти свисая с балкона.
— Да иду я, иду, у меня цепочка порвалась.
— Гера…
— Иду, блять, — фыркает и, кинув небрежно на пол ту самую вещицу, что у него порвалась, идет к зовущему.
Это пиздец, господа. Я, конечно, предполагал многое, нет, не так, я был уверен в том, что он не прост, более того, я кучу всего перемусолил в мозгу, но я ни на секунду не допускал и краешка мысли о том, что он является солистом данной группы. Это… это… жесть. Меня как будто по голове огрели чем-то увесистым. Я в полнейшем шоке плюхаюсь в кресло, выпиваю залпом содержимое бокала и пытаюсь осмыслить увиденное и услышанное. Это что получается, я хотел двоих, а эти двое являются одним и тем же человеком. Я в ахуе.
Хотя, все правильно. Только идиот мог не сопоставить, что к чему. У них одинаковое расположение пирсинга — это раз. Стиль одежды очень даже похож — это два. И надменность у него не такая, как у типичных тинэйджеров, а присущая только тем, кто и вправду имеет какой-то вес в обществе — это три.
Только вот он в жизни вообще ни разу не такой, как на сцене. Кажется, грим делает из него совершенно другого человека, да и поведение разнится. В жизни он язвительно-похуистичный, наглый, диковатый, я бы сказал. Он смотрит свысока, в чайных глазах молчаливый вызов теплится. Меланхоличный, незаинтересованный ни в чем, с выражением лица а-ля Как же вы меня заебали. А вот на сцене он — заряд энергии, полнейший хаос в чистом виде, ураган эмоций. Его не остановить, не заткнуть. Носится как бешеный, тряся своей гривой, орет на пределе, еще совсем чуть-чуть — и кирдык голосовым связкам. Абсолютная противоположность. Единственное, что общего у них, это яркая внешность и дикая аура секса.
Погруженный в свои мысли и не замечаю, что клуб весь уже битком, музыка стала играть гораздо громче, агрессивнее, правда, еще пока не начато непосредственно их выступление. Заказываю виски, самое для него время, начинаю осматривать периметр у сцены, пытаясь зацепиться взглядом за знакомые лица. Несколько ребят из универа толкаются где-то в самой гуще. Подогреваемые алкоголем и чем похуже, все трутся друг о друга, нетерпеливые, заведенные. Выкрикивают бессмысленные фразочки, свистят и улюлюкают. Вероятно, наивно полагая, что тем самым привлекут к себе большее внимание или, того пуще, группа выйдет раньше.
Спустя минут пятнадцать в моем поле зрения появляется уже не Гера, а Фил. Он теперь таков, каким я привык его видеть с постеров и экрана телевизора. Глазищи как черные провалы густой клубящейся тьмы, на голове уложенные волосы, местами по задумке торчащие в разные стороны наподобие вороньих перьев. Цепочка от уха до носа висит, придерживаемая пирсингом. Черная кожанка с закатанными рукавами вся испещрена заклепками и молниями, нараспашку. На руках митенки, подходящие по стилю, рваные джинсы с кучей цепочек и разной дряни и майка черно-белая с непонятной абстракцией. Стоит, пританцовывает под музыку, что-то попивает из стакана в руке, притягивает всем своим видом… Он, как магнит, манит, тянет, подзывает. Меня буквально подмывает спуститься, утянуть его в укромный уголок и совершить с ним все то, что творится в моей голове последние дни. Руки зудят от желания проникнуть под его одежду, ощупать каждый миллиметр кожи. Изучить всего, не упустив и малейшей детали. Накрыть губами пульсирующую жилку на шее, ощутить вкус его кожи на кончике языка. Дышать им полной грудью. Хотя я до сих пор помню его запах, который хуже хлорки засел в носу. Горьковатый от выкуренных сигарет, свежие нотки парфюма, он прохладен и отдает ментолом с примесями трав. Особенный, влекущий.
Одурманенный алкоголем мозг охотно подсовывает мне откровенные картины, грозящиеся вырвать приглушенный полустон из груди. Хочу его. Безумно хочу. Так сильно, что скулы сводит, тело как струна напряжено, а глаза пожирают его, медленно раздевая. Знал бы он, о чем я думаю сейчас, глядя горящим взглядом полубезумных глаз, как часто его образ в моих фантазиях сладко стонет, получая мои остервенелые ласки, жадные. Твою ж мать, мне и таблетка не нужна, я уже явственно ощущаю, как накатывает навязчивыми волнами возбуждение от одного лишь созерцания. И как вытерпеть долгие изнурительные часы, пусть и столь долгожданные? Как высидеть? Они еще и не начали, а я уже мечтаю о конце.
Остальным присутствующим вряд ли видно, что их кумир расслабленно колышется недалеко от них, с явным наслаждением слушает музыку и подпевает одними губами. Они его не видят, ведь находится он у самого выхода, который расположен по левую сторону сценической площадки, закрываемый черными дверями, которые в жизнь не заметишь, если не напрячь зрение.
