— Вот как? — вспыхнул Жарков. — А это вы видели?
С этими словами криминалист установил свой чемоданчик на гранитную колесоотбойную тумбу, извлек из него и расправил какую-то карту.
— Что это?
— Карта Сестрорецка! — запальчиво ответил Жарков, словно это обстоятельство само по себе отвечало на все вопросы.
— Вы запаслись картой, это весьма похвально, — осторожно оценил действия товарища Илья Алексеевич.
— Это карта из портфеля Лундышева!
— Так вы его нашли? — обрадовался сыщик. — Кожаный, потертый, с чернильным пятном? И где же он был?
— Портфель оказался в кресле под трупом, поэтому мы его не заметили, — нехотя признался криминалист. — Какое это имеет значение? Вы лучше полюбуйтесь этими знаками!
Криминалист ткнул в закорючки на карте, сделанные красным карандашом.
— Это пометки Лундышева? — спросил Ардов.
— А чьи же еще?
— Отмечены некоторые здания… — разглядывая, пробормотал Илья Алексеевич.
— Вот именно! — воскликнул Жарков, перепугав парочку степенных матрон с кружевными зонтиками, шествовавших мимо. — Что это, как не план взрыва? — продолжил он, сбавив тон. — Лундышев отметил места, в которые удобнее всего заложить взрывчатку. Для профессионала по взрывному делу это не составило труда.
— Петр Палыч, — как можно спокойнее проговорил Ардов. — Это обычные дачи. Зачем их взрывать?
— Вот это и надо выяснить! — в нетерпении воскликнул криминалист и делано улыбнулся еще одной паре, которая двигалась навстречу, с опаской поглядывая на разгоряченных собеседников.
Ардов бросил взгляд на карту.
— Кажется, этот дом расположен совсем рядом, — указал он на красный крестик. — Зайдем?
Жарков согласился. Чины полиции прошли саженей пятьдесят и свернули на Крещенскую улицу.
— Опоздали вы, господа! — подала голос соседка, заметив из-за кустов мужчин, дергающих калитку. — Уже не продается! Вернулся Степан Никанорыч в семью. На следующей неделе переезжают сюда всем семейством.
— Дом был выставлен на продажу? — догадался Илья Алексеевич.
— Говорю же вам, бросил он эту певичку. Вовремя опомнился.
Ардов обернулся к Жаркову.
— Думаю, Лундышев приискивал себе дачу, — предположил он.
— Вот как? Зачем же он в таком случае потащился на завод? — все еще сохраняя возбужденное состояние духа, парировал Петр Павлович.
— Он был на заводе? — удивился сыщик.
— И не один раз! — победным тоном возвестил криминалист. — Я уже был там и проверил записи в журнале визитов. Лундышев посетил завод в начале месяца… И в прошлом месяце тоже… Оба раза встречался с инженером Гольцем.
— Вы поговорили с этим Гольцем?
— Это невозможно. На прошлой неделе Гольц попросил расчет и уехал в Новороссийск.
Жарков наконец-то сумел успокоиться, очевидно решив, что если и не увлек Ардова на свою сторону, то по крайней мере посеял сомнения в версии бытовой ссоры, состоявшейся на квартире капитан-лейтенанта.
Какое-то время чины полиции молча двигались по тенистой аллее.
— Этот инженер Гольц явно содействовал туркам, — сделал предположение Жарков и украдкой взглянул на Ардова, желая оценить реакцию. — Не удивлюсь, если его устранили так же, как и Лундышева.
— Петр Павлович, — Ардов остановился и обернулся к спутнику, вынырнув из размышлений, — а зачем вы вернулись в квартиру Лундышева?
Жарков стушевался.
— Я… не возвращался, — сказал он и мгновенно покраснел. — Вдова сама принесла.
Илья Алексеевич предложил перекусить.
Расположившись на уставленной фикусами веранде ресторана «Бахчисарай», товарищи молча сосредоточились на консоме с пирожками, после чего Илья Алексеевич принялся за брошете из корюшки, а Петр Павлович предпочел котлету даньон. На десерт криминалист велел подать рюмку мартеля, Ардов же остановил выбор на шарлот-глясе из фисташкового мороженного.
— Петр Палыч, не могли бы вы мне объяснить, какая муха вас вчера укусила? — спросил Ардов, когда чувство голода отступило.
— Мухи тут ни при чем, — все еще сдержанно ответил Жарков. — Обыкновенная логика и кое-какие знания, полученные мною в результате пристального изучения вопросов обороны.
Ответ был столь обтекаемым, что сыщик ничего не понял.
— Вы имеете в виду военный заказ? — предположил он направление, в котором Жарков имел желание вести беседу.
— Я имею в виду, что запуск производства крупповской брони на Обуховском заводе попахивает самой настоящей диверсией! — бросив уклончивые обороты, напрямую высказался криминалист. — Лундышев — самый горячий сторонник этого дела. Думаю, не нужно объяснять, сколь опасно оснащение наших новых кораблей негодной броней. Кто в этом заинтересован?
— Немцы? — попытался угадать Ардов.
— При чем здесь немцы! — вспыхнул Петр Павлович. — Конечно, турки! Это и ежу понятно!
Илья Алексеевич совершенно ошалел от гипотез старшего товарища, из которых одна была фантастичней другой.
— Турки жаждут реванша, это очевидно, — решительно повел Петр Павлович. — Маски сброшены, они готовы на все. Взрыв на заводе ставит под угрозу план перевооружения армии. Действует глубоко законспирированная шпионская сеть. Имеются сведения, что Лундышев встречался с советником турецкого посла Али-Фероу-Беем.
