С Харитоном пришлось помучиться. Он оказался крепким орешком и поначалу даже почти не слушал Гурова. Его угрюмое молчание выводило полковника из себя. Он надеялся, что фотоснимки бывшей подруги развяжут Харитону язык, и уже не думал, что в смерти девушки виновен именно он. Лев намеренно несколько раз повторил это при Харитоне, но тот только хмыкал и сильнее замыкался в себе. В итоге положение спас случай. Как обычно, Гуров пытался разговорить допрашиваемого, рассказывая ему личные подробности о жизни жертвы. Как правило, это помогало, теория психологов о том, что чем больше убийца знает о своей жертве, тем сложнее ему становится принять роковое решение, работала и в случае со свидетелями. Пока следователь или дознаватель заставлял вспомнить дела и поступки некоего абстрактного субъекта, память никак не соглашалась работать, но как только абстрактный субъект начинал обрастать конкретными привычками и чертами характера, ситуация в корне менялась.
О девушке с лодки Гуров не знал ничего, поэтому принялся рассказывать Харитону то, что успел узнать про Наталью Рыкову и Светлану Волоцкую. Рассказал, как Крячко встречался с подругами Рыковой, слегка приукрасив причины их печали. Рассказал о неподдельном горе бывшей актрисы и о том, что, потеряв Светлану, она осталась совершенно одна. И много других подробностей из жизни погибших девушек. Не забыл упомянуть, что Наталья Рыкова собиралась стать врачом и была уже в двух шагах от исполнения своей мечты, так как проходила интернатуру в известной столичной больнице. Реакция Харитона его насторожила. Мышцы спины напряглись, пальцы рук, до этого выстукивающие нетерпеливую барабанную дробь, замерли на месте и сжались в кулаки, а посадка головы ясно говорила о том, что с этой минуты Харитон не пропустит ни одного слова, произнесенного Гуровым.
Лев снова обратился к нему с просьбой сообщить имя девушки, ее адрес и рассказать, как вышло, что она умерла в лодке, одолженной им у соседа. И снова ответа не дождался. Харитон просто сидел и молчал. Гуров пошел по второму кругу, даже пригрозил в случае отказа от сотрудничества повесить все четыре трупа на Харитона, настолько отчаялся получить сведения о неизвестной с лодки, и тут Харитон неожиданно спросил:
– Та девушка, которая хотела стать врачом, в каком институте училась?
– Я не знаю, – ответил Лев. – Интернатуру проходила в московской больнице.
– В какой именно?
Гуров ответил. Харитон еще немного подумал, а потом заявил, что готов назвать имя девушки и дать ее адрес в обмен на полное освобождение от дачи показаний где бы то ни было.
– Вам и этого будет достаточно, – угрюмо произнес он. – Если, конечно, здесь не лузеры сидят. Ну а если лузеры, то вам никакие показания не помогут.
– Послушай, ты, Наполеон хренов, – вспылил Крячко. – Не забывайся! Понадобятся твои показания, придешь и все расскажешь, а нет, так паровозом пойдешь.
– Остынь, Стас, – остановил его Гуров и отвел Крячко в сторону. – Не надоело по кругу ходить? Пусть говорит то, что готов сказать, а свою неприязнь можешь выплеснуть на кого-то другого. Ясно же, он – не тот, кого мы ищем.
– Все равно, пусть рассказывает все. – Крячко все еще злился на Харитона за нападение.
– Ты же не хуже меня понимаешь, что Харитон давать показания не станет. Он в зоне в авторитете, а ты предлагаешь ему ментам стучать?
– Эй, граждане начальники, кончай шептаться, – вмешался Харитон. – И ты, здоровяк, обиду придержи. Ты ко мне в дом без приглашения ввалился, я тебе в рыло заехал. Все по чести. И еще, скажу только раз, и вы, граждане начальники, запомните все слово в слово, так как больше не повторю: девицу ту, что вы в лодке нашли, я не трогал, но и чужой мне она не была. Только потому и дам вам на нее наколку. Девка она была правильная, есть за что уважать, и смерти страшной не заслужила. Кто ее жизни лишил, видно, знал о ней что-то, чего не знал я. По сути, мне без разницы. Только вроде как должок у меня перед ней теперь, лодку-то я ей подогнал. Значит, и под смерть подвел. Хреново, верно?
– Для чего ей нужна была лодка? – спросил Гуров.
– Э нет, начальник! Мы так не договаривались, – покачал головой Харитон. – Сказал же, только имя и адрес. Все остальное сами ищите.
– Ладно, давай адрес, – сдался Лев.
– Девка ваша – Катька Митерева, она в Печатники к подруге приезжала. «Две Катюхи», так их в Печатниках прозвали. А живет она на Подольском шоссе. Номер дома то ли двадцать пять, то ли тридцать пять. Один раз был, плохо помню.
– Что за Катерина, к которой приезжала Митерева? – Гуров понял, что Харитон сказал все, что собирался, и попытался выудить из него хоть что-то еще.
– Без понятия. Соседа моего спросите, он всех в Печатниках знает. Может, и Катюху вспомнит.
– Он сказал, что у вас появилась девушка, – вспомнил Крячко. – Молодая и романтичная, разве он не про Екатерину говорил?
– Метлу бы ему укоротить, – нахмурился Харитон. – Хуже бабы метет.
