– Попытаемся.
По следам «уазика» машина Гурова вошла в лесополосу. Какое-то время ехать было легко, деревья здесь сажали намеренно ровными рядами, и пролеска между ними почти не было. Но вскоре искусственно возведенная лесополоса перешла в настоящий дикий лес, и машина начала вилять меж деревьев, следуя по едва заметной дороге. Углубившись в лес метров на сто пятьдесят, Гуров увидел «уазик». Водительская дверь была открыта.
– Дальше придется идти пешком, – сказал он. – Стас, тебе придется остаться.
– Я в порядке, – не согласился Крячко. – Где там твой бинт? Обмотаю вокруг головы и смогу идти.
– Нет, Стас, тебе придется остаться. С разбитой головой ты будешь только тормозить меня, а я должен догнать профессора. Когда я уходил, девушка была без сознания. Нужно узнать, что он ей вколол, иначе врачи окажутся бессильны помочь ей. Жди меня, я вернусь.
Выскользнув из машины, Лев двинулся к «уазику». Обойдя машину, обнаружил следы, которые вели прочь от дороги, и пошел по этим следам. Пройдя метров сто, заметил на траве следы крови. «Синдеев ранен? Возможно, это случилось, когда он врезался в машину Крячко. А может, уже здесь, в лесу, – размышлял он, продолжая идти вперед, ориентируясь по кровавому следу. – Напоролся на сук или упал и разбил колено».
Капли крови попадались все чаще. Видимо, рана Синдеева становилась шире, увеличивая кровотечение. Гуров прибавил шаг. Впереди показался прогал меж деревьев, стало заметно светлее. Через несколько минут он вышел на поляну, где следы крови исчезли. «Поляну он не пересекал, – понял Гуров. – Значит, нужно вернуться. Где-то я свернул не туда». Он развернулся, собираясь идти обратно, и тут из-за соседнего дерева на него бросился Синдеев. В руках он держал увесистую палку.
В самый последний момент Лев успел увернуться от удара. Дубина Синдеева ударилась о ствол дерева и разлетелась на куски, но сдаваться тот не собирался. Он выбросил палку и с диким воплем снова кинулся на Гурова. Тот выбросил вперед руку, закрываясь от удара, а Синдеев повис на плечах полковника, увлекая его на землю.
Профессор оказался сильнее, чем мог предположить Лев. Это открытие неприятно удивило его. Теперь ему приходилось бороться в полную силу. То ли страх, то ли неконтролируемый гнев придавали профессору сил, и в какой-то момент Лев понял, что тот может его одолеть. Руки Синдеева добрались до цели и сжимали горло полковника настолько сильно, что он с трудом мог дышать. Сцепившись в клубок, Гуров и Синдеев катались по земле, меняя положение, и профессор все чаще оказывался сверху. Гуров слабел, его руки пытались расцепить пальцы профессора, в голове шумело от нехватки кислорода. «Как глупо! А ведь мог вырубить его одним ударом. Недооценил ты противника, Гуров. Хотел узнать, как помочь девушке, перестраховался. Теперь поздно об этом жалеть», – мелькнуло у него в голове, и он закрыл глаза.
И тут что-то произошло. Профессор ослабил хватку и тихо вскрикнул. Тело Синдеева обмякло и всем своим весом придавило Льва к земле. Но дышать стало гораздо легче. Он хватал ртом воздух, пытаясь сбросить с себя тело профессора. И вновь произошло что-то странное. Профессорская туша поднялась над Гуровым и шмякнулась в двух шагах от него. Лев открыл глаза и все понял: над ним стоял Стас Крячко. Лицо его заливала кровь, но губы растянулись в широкой улыбке.
– Привет, полковник, как жизнь?
– Впервые в жизни я рад, что ты, Стас, не умеешь выполнять приказы, – превозмогая боль в горле, прошептал Лев.
– Еще бы ты не был рад, – разразился громким смехом Станислав. – Вот был бы позор, если бы тебя, опера-«важняка», одолел какой-то вшивый профессоришка! Да над твоей могилой весь МУР хохотал бы.
Вдруг раздался тихий стон, это профессор начал приходить в сознание. Крячко помог Гурову подняться. Отстегнув от пояса наручники, Лев защелкнул их на запястьях Синдеева. Потом вместе с Крячко они подтащили его к ближайшему дереву, привалили спину к стволу и стали ждать.
– Как думаешь, с девушкой все будет в порядке? – спросил Крячко.
– Надеюсь, – ответил Лев.
Синдеев открыл глаза и снова застонал.
– И снова здравствуйте, гражданин профессор, – вытирая кровь с лица, произнес Крячко. – Долго же вы нас мурыжили.
– Зачем вы влезли в это? Зачем помешали мне? – В голосе Синдеева слышалось отчаяние. – Все было бы совсем по-другому. В итоге все было бы правильно. Логично и оправданно.
– Зачем? Ты спрашиваешь, зачем мы помешали тебе убивать невинных девушек? – взорвался Стас. – Ты, видно, умом тронулся, гражданин профессор, раз думаешь, что мешать тебе было неправильно.
– Вы не понимаете, – забормотал Синдеев. – Вы не понимаете. Это все ради науки, ради спасения жизни людей. Они послужили науке.
– Кто послужил науке? Те девушки, которых ты убил?
– Сегодня все должно было получиться. Она бы справилась, наверняка справилась, – продолжал бормотать Синдеев. – Она моложе всех, организм крепкий, а я все предусмотрел. Я все исправил. Да, у меня все получится. Осталось подождать всего два часа, и можно вводить сыворотку. Дайте мне ввести сыворотку!
