Благодаря этим записям удалось установить личность неопознанной жертвы с Фрунзенской набережной. Ею оказалась двадцатипятилетняя жительница Екатеринбурга Татьяна Устинова. Она работала в кафе в двух кварталах от дома профессора. Видимо, там он ее и заприметил. Синдеев собирал на девушек досье и по ним выбирал, кто из отобранных кандидаток подойдет для его целей. Досье было гораздо больше, чем жертв, из чего можно было сделать вывод, что останавливаться профессор не собирался. В каждом досье отдельной строкой значилось семейное положение, место регистрации и степень общительности кандидата. Выбор Синдеева останавливался в основном на иногородних и незамужних. Он хотел обезопасить себя и свой эксперимент. В случае с Зоей профессор просчитался, и это спасло жизнь ей и возможным последующим жертвам. Не будь Зоя так молода и не расскажи она подруге Тамаре о своей «великой любви», все могло сложиться совсем по-другому.
Получив новые доказательства, Гуров вынужден был заново начать отчеты и рапорты, и Крячко заявил, что не собирается отсиживаться в стороне. И вот, когда вторая партия бумажной работы была в самом разгаре, Стасу стало настолько плохо, что он чуть не потерял сознание. Только тогда Лев насильно отвез его в больницу и сдал с рук на руки врачам.
В больничном коридоре он столкнулся с родителями Зои. Ее отец сообщил, что девушка все еще находится в больнице. Врачи говорят, что сердце постепенно придет в норму, но когда это случится, никто не знает. Мать Зои настояла, чтобы полковник навестил девушку, Зоя хотела лично поблагодарить его за спасение. Гуров, как мог, отнекивался, ссылаясь на сильную занятость, но родители Зои ничего не хотели слушать, и он понял, что легче согласиться, чем тратить время на борьбу с ними.
Войдя в палату, Лев поздоровался и вежливо спросил:
– Как себя чувствуете, Зоя?
– Полной дурой, – улыбнулась девушка. – Это же надо было так ошибиться в человеке! И о чем я только думала?
– Не переживайте насчет своей ошибки. Нет ничего плохого в том, что вы молоды и неопытны. Возможно, этот случай пойдет вам на пользу и вы станете прислушиваться к советам родителей.
– Говорите прямо как мой отец. – Зоя снова улыбнулась. – Но тут я с вами соглашусь. Послушайся я маму, не лежала бы сейчас на больничной койке. Только я не это хотела услышать.
– Хотите узнать, что теперь будет с профессором? – догадался Гуров.
– Его посадят в тюрьму?
– Возможно.
– Папа сказал, что его могут признать невменяемым. Это правда? И разве это справедливо? Папа сказал, он убил несколько девушек. Молодых девушек, которым предстояло долгие годы жить и радоваться жизни.
– Судебный психиатр еще не дал заключения, – уклонился от прямого ответа Гуров. Мысль о том, что профессора признают невменяемым и освободят от ответственности, нравилась ему не больше, чем Зое, но закон есть закон.
– Когда узнаете, скажете мне? Не бойтесь, я не собираюсь ему мстить. Просто хочу знать.
– Следите за прессой, – посоветовал Лев. – Дело резонансное, журналисты наверняка своего не упустят.
– Они и ко мне могут заявиться? – растерялась Зоя.
– Ваши родители сумеют вас защитить. Я уверен, с вами все будет в порядке.
Гуров наскоро попрощался и, покинув палату Зои, отправился к Стасу. Войдя в палату, он удивленно присвистнул.
– Ничего себе, собрание! Сегодня что, день славянского вече?
В палате буквально яблоку негде было упасть. Вдоль стены на узкой кушетке рядком уселись капитан Черников и все четыре опера из его группы. Ближе к умывальнику прямо на полу сидел лейтенант Зубарев. На подоконнике примостился патологоанатом Серега Юрков, а рядом с ним старший лейтенант Гелашвили. Капитан Васин сидел отдельно от разношерстной компании на трехногом табурете. У изголовья постели расположился доктор Натан Гайдин, а в центре всего «веселья» возвышалась фигура полковника Крячко. Он подоткнул под спину целую гору подушек и обводил комнату довольным взглядом.
– Здорово, Лева, проходи, гостем будешь. Да не смущайся ты, мы не собираемся проводить партсобрание.
– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – ошарашенный пышным сборищем, потребовал ответа Гуров.
– А что? – хохотнул Стас. – Люди пожелали выразить мне соболезнования, только и всего.
– Все разом? Случайно?
– Почему нет? Ведь я же герой, разве не так? Рискуя жизнью, преследовал преступника, тебя от неминуемой смерти спас, – продолжал подтрунивать Станислав. – Может, мне даже орден дадут. А героев принято чествовать.
– Допустим, насчет героя ты не преувеличиваешь. Если бы не нарушил приказ и остался в машине, может, и я бы сейчас здесь не стоял, – согласился Гуров. – Но поверить в то, что все эти люди совершенно случайно оказались в твоей палате?..
