- Слушай, Петр, ты говоришь все больше, а я понимаю все меньше и меньше. Давай прямо: какая опасность исходит от Ольги? Если это хламидийный уретрит, прошу тебя, не молчи!
Ольга хмыкнула, явно одобрив мой тон.
- Хуже, - серьезно ответил Черный. - Во-первых, ты должен знать, что никакого лечения от нейроколлапса не существует. Если бы ты уделил внимание этому заболеванию вместо того, чтобы наблюдать за восстанием Спартака и гибелью авантюристов у берегов Панамы, то уже знал бы, что ни одного зарекомендовавшего себя метода лечения не существует в природе. У "Шаоми Рисерч" нет преимуществ даже перед общественными больницами, я уж не говорю о клинических центрах, курируемых Советом...
- Но зачем же тогда... - растерялся я.
- Затем, чтобы получить преимущество в изучении синдрома Черезова. Ольга "забыла" тебе объяснить, чем твой случай выдается из общего ряда, - хрюкнул Петр, изображая смешок. - Ты для ее корпорации - расходный материал. Они сделают подробное сканирование твоего мозга и в результате получат временную фору и сделают очередной шаг к монополии в области медицинских технологий.
- Что еще за глупость? - изумился я. - Если бы даже было, как ты говоришь, как они могут получить преимущество, когда результаты их сканирования будут очевидны для любого наблюдателя в любой точке планеты?
- Не будут, - Петр снова скривил рот в усмешке. - Я же сказал, "очередной" шаг. Предыдущим было изобретение телепатического коммуникатора. Что, Ольга, думала, мы не знаем?
Взглянув на Ольгу, я обнаружил на ее лице признаки легкой паники.
- Совет неустанно пытается ограничить власть корпораций, чтобы исключить монополию на научные открытия и таким образом обезопасить человечество от порабощения, - объяснил Черный. - Большинство разработчиков подписали меморандум о сотрудничестве ради всеобщего блага и так или иначе работают под эгидой Совета. Но несколько отщепенцев продолжают играть в свои темные игры. И самый опасный из этих людей - Лэй Чэнь, прямой наниматель твоей спутницы.
Вновь обратив взгляд на Ольгу, я заметил, как паника в ее глазах уступила место холодной ярости. Казалось, еще немного, и из них в Петра полетят белые молнии. Добавить к этому можно одно: в гневе Ольга прекрасна, неотразима и вампирически сексуальна! Мне вдруг захотелось схватить ее за тонкую талию, оторвать от земли, как пушинку, и бросить на капот "жука", чтобы, сорвав комбинезон одним резким движением, внедриться в плавильню ее эмоций физически.
Приступ похоти был столь же мощным, сколь неожиданным. Вероятно, дело было в злости, которую я испытывал по отношению к Ольге: если она и правда меня дурила все это время, то относиться к ней нежно и ласково я не смог бы при всем желании. Но откуда такие реакции? Неужели во мне дремлет садист? В прошлом я за собой не замечал ничего подобного. Должно быть, дело в возрастных трансформациях психики, нередко сопровождающихся изменениями сексуальности. Жаль только, эти трансформации прошли для меня незамеченными и теперь копание в собственной психике может стать равнозначным ходьбе по минному полю.
- Так или иначе, Совет на твоей стороне, Марк, - тем временем заверил меня Черный. - Твое дело поступило в ведение департамента информационного контроля. Итвое, Ольга, тоже.
- Сгинь, - ответила Ольга, решительно прогоняя изображение с нашего пути и забираясь в машину.
Немного помедлив, я последовал за ней. Ольга назвала адрес, и машина плавно выехала со стоянки. Мы расселись на широком сиденье, оставив между собой широкий просвет и храня напряженное молчание. Виды за окном, которые еще недавно могли привлечь мое внимание, теперь нисколько меня не трогали.
"Ну что, красавица, даю тебе последний шанс", - мысленно объявил я, не обращаясь к собеседнице по имени. Все равно, кроме нее, никто не мог меня слышать. Или мог? Если технология телепатической коммуникации больше не является секретом, значит, нас могут прослушивать?
"Это вряд ли, - кисло ответила Ольга, уловив мои сомнения. - Знать - еще не значит обладать. Полагаю, у нас есть еще время в запасе".
"Сколько?"
"Кто знает? На твой век, наверное, хватит".
"Спасибо за напоминание, - огрызнулся я. - Так что там с моей головой? Что еще за синдром?"
"Синдром Черезова, - вздохнула Ольга то ли мысленно, то ли наяву. - Академик Черезов исследовал нейроколлапс больше сорока лет подряд. И поскольку ни одна теория и ни один метод лечения себя не оправдал, это правда, то он сосредоточился на изучении нетипичных случаев, связанных с недугом лишь косвенно. Говоря по правде, половину исследованных им случаев вообще нельзя описать в истории болезни".
"Это еще почему?"
"У людей, о которых идет речь, не было никаких признаков нейроколлапса. Однако все они утверждали, что пережили нейроколлапс в прошлом. До того, как умерли".
"До того, как... Ты надо мной издеваешься?"
"Врачи, к которым обращались эти люди, тоже полагали, что над ними издеваются. Некоторых пациентов даже принудительно отправляли в психиатрические клиники на обследование, поскольку все они утверждали, будто прожили больше одной жизни".
