- Одна голова хорошо, а две лучше! - не смутился толстяк. - Я покажу Марку мир человекоподобных роботов! Свожу в лучший бордель в Будапеште, где работают только андроиды всех трех полов! Я обожаю роботов! У моего внука уже третья собака - синтетик. Обожаю кибердогов!
- Марк, кажется, голоден, - холодно промолвила Ольга.
- О, анекдот! - воскликнул Сорокин, будто не слышав ее замечания. - Мама, папа и сын приходят в магазин выбирать кибердога. Менеджер спрашивает, какой породы должна быть собака, какой характер и темперамент, как часто скулить и насколько громко лаять, ну, в общем, вы поняли. В итоге выбрали, заказали, направились к выходу. Перед самым выходом, - Сорокин интригующе понизил голос, - отец семейства разворачивается, подходит к менеджеру и говорит ему шепотом: "А можно сделать так, чтобы он иногда гадил дома? Но только в обувь 41-го размера?". Менеджер: "Можно, конечно. А почему именно 41-го?". Мужчина: "У моей тещи 41-й!".
Рассказав анекдот, Сорокин расхохотался, хлопая себя по бедрам и победоносно поглядывая то на меня, то на Ольгу, то на Китайца: "Представляете? У тещи 41-й!".
Я вежливо улыбнулся, отметив про себя, что Ольге и Китайцу анекдот тоже не показался смешным. Должно быть, с чувством юмора у моих старых-новых современников не так уж все плохо. А Сорокин - обычный для любой эпохи балагур, который сам находит себе развлечения вне зависимости от того, находится он в одиночестве или в компании незнакомых людей. Зачем Лэй Чэнь пригласил сюда этого окорока? Что может дать нам знакомство?
Будто подслушав меня, Лэй оторвал наконец глаза от своей тарелки со свининой по-гунбао (хоть бы в европейском ресторане переменил вкусы для разнообразия!) и поднял стопку с бесцветной жидкостью. Водка, насколько я мог видеть по этикетке на пузатой бутылке, тоже была китайского производства. 56 градусов. Страшно представить, из чего ее гонят.
Ольга забыла о салате и с готовностью подняла бокал с кьянти. Толстяк, отсмеявшись по инерции еще несколько секунд, нащупал перед собой рюмку и умолк, с выжиданием поглядывая на Китайца.
- Давайте выпьем за Марка - путешественника сквозь эпохи! - предложил Китаец без малейшего пафоса в голосе, хотя тост мне показался донельзя пафосным.
Кажется, я покраснел - то ли от неловкости, то ли от удовольствия.
Мы чокнулись и опрокинули в себя рюмки. Ольга деликатно пригубила вино. Водка обожгла мне горло и едва не рванулась наружу, так что пришлось спешно заталкивать ее в нутро разносолами. Я поклялся себе потребовать от официанта нормальной человеческой водки. Китайцы, судя по всему, за последние полвека не сделали свое пойло сколько-нибудь пригоднее для застолья. Может, они находят в ней нечто особенное? Что-то, что и не снилось европейцам вроде меня и примкнувшего ко мне Менделеева?
За столом разнеслось чавканье: Сорокин, не стесняясь соседей, налегал на куриный суп с клецками. Китаец поставил рюмку на стол и уставился на меня тяжелым взглядом, даже не помышляя о закуске. Ольга потупилась в свой бокал, бездумно побалтывая рубиновую жидкость.
- Марк, возвращаясь к нашему разговору... - Лэй Чэнь принялся подбирать и ронять слова веско и неторопливо. - Я понял, что ранее не совсем правильно сформулировал свое отношение к ноусфере. Конечно же, в ней нет ничего плохого. Как нет ничего плохого в китайской водке, которая тебе так не понравилась - да-да, не спорь, пожалуйста, я хоть и стар, но еще не ослеп. Как нет плохого в уникомбе, который принял на тебе вид старомодного костюма с плохо подобранным галстуком. Как нет ничего дурного в кибердогах, киберкопах и профессорской кибер-Глаше. Я нисколько не ратую за возвращение человечества в Средневековье или в пещеры. Я говорю о другом. О том, что само человечество, по моему твердому убеждению, не было готово к принятию ноусферы, не готово было впустить ее в свою жизнь и подчиниться ей без остатка.
Мои соседи застыли, улавливая каждое брошенное старцем слово. Гулкую тишину, повисшую над нашим столиком, прорезали только отдаленные звяканья вилок и сладкие переливы струн арфы.
- Мы инертны, конформны, ленивы... мы не хотим развиваться в духовном плане, списав понятие духовности на свалку истории в обмен на возможность пользоваться новыми техническими приспособлениями, - с горечью в голосе продолжил Китаец. - Научно-технический прогресс, который мы подгоняли столетиями, обогнал нас самих и теперь тянет за собой волоком. И мы вынуждены к этому приспосабливаться, не понимая, что нас уже нет: мы уже не используем ноусферу, а становимся ее приложением. Мы для нее, а не она для нас...
Сорокин прокашлялся и поправил на шее огромную платяную салфетку, будто желая что-то сказать.
