В молодости я был несколько иного мнения о нарядах. У меня даже была шуточная теория, что, если бы люди одевались одинаково, это не просто сэкономило бы уйму времени по утрам, но и прорва дизайнеров, модельеров и стилистов могли бы направить свою колоссальную фантазию в русло научно-технического прогресса. Мы бы уже на заре XX века заселили соседние планеты, а не слонялись по бутикам в поисках подходящей скорлупы для наших бренных тел.
Заставив комбинезон распылять вокруг меня легкое облачко парфюма (я выбрал тот, что напоминал мне о старом добром Solo), я вознамерился выйти из номера, когда путь к двери преградил Черный. На этот раз он не сидел по своему обыкновению в кресле, а стоял, широко расставив ноги и скрестив на груди крепкие мускулистые руки.
- Петр, тебе никогда не предлагали устроиться на работу шлагбаумом? Мне кажется, ты на отлично справился бы с этой работой!
- Шутки закончились, друг мой, - зловещим тоном ответил мне Черный. - Ты связался с опасными людьми, и теперь мы обязаны оказываться на твоем пути. Твое дело передано на рассмотрение Центрального совета. Объяснить, что это значит? Хотя нет, пускай твои новые друзья тебя просветят. Или попробуй догадаться самостоятельно. Ты же умный, Марк, хоть, признаюсь, идиотом прикидываешься умело.
- Центральный совет? О, меня, должно быть, покажут по телевизору, или как он там сейчас называется? - я изобразил идиотскую ухмылку и даже попытался пустить изо рта слюнку, но во рту у меня некстати пересохло.
- Мне кажется, Марк, ты недостаточно серьезно относишься к происходящему. Лэй Чэнь тебе вовсе не друг, даже если пытается себя изобразить таковым. Ты мог бы это понять уже по тому, как старый болван прятал от Совета испытанное вами с Ольгой изобретение.
- Ты про телепатию? Ну я бы тоже от тебя ее спрятал. Мало того что ты вечно возникаешь на пути, как тень отца Гамлета, подслушивая за мной и подсматривая, так, не дай бог, ты еще начнешь в голову ко мне залезать! Хотя... тень отца Гамлета должна быть безмолвной. Может, если ты получишь в свое распоряжение телепатию, то хоть в этом случае перестанешь нудеть мне в уши?
Петр расцепил руки, чтобы поднять их в примирительном жесте.
- Не нагнетай ужасов, Марк. Мы не КГБ и не ЦРУ того времени, которое ты помнишь. Никто не собирается влезать в твою голову, чтобы мешать тебе жить. Да и возможности телекомма для этого не в полной мере пригодны. А вот технология получения подобной информации непосредственно из ноусферы позволит Совету держать под контролем фанатиков, которые год от года становятся угрожающей силой. Ты ведь знаешь, что религиозный фанатизм стал глобальной проблемой?
- Да, кое-что слышал. У людей рвет кукушку, и вчерашние клерки хватаются за ножи для резки бумаги, чтобы свести счеты с воображаемыми врагами, которых они видят во вчерашних друзьях и знакомых, а то и вовсе в случайных людях.
- Если бы только ножи! - усмехнулся Черный. - Некоторые из этих фанатиков, нынешних и будущих, работают на термоядерных установках, на крупном транспорте, на стратегических научных объектах. Только представь, какой вред они могут нанести окружающим, если сорвутся с катушек!
- А вы, значит, намерены их вовремя вычислять, сканируя им головы? Где же вы столько специалистов найдете, чтобы читать мысли у кучи народа? И кто будет следить за теми, кто станет следить за этими?
- Да, тут есть некоторая проблема, - поморщился Черный. - Но все проблемы решаемы. Лучшие умы Совета работают над этим.
- Пф-ф-ф-ф, - прыснул я, - Петр, ты и такие, как ты, столетиями пытаетесь проконтролировать все и вся. Хоть раз вам это удавалось? Почему вы никак не поймете, что контролировать свободу общества - задача, не посильная ни для кого? Даже если создать тюрьму для народов, как это было в тоталитарных режимах прошлого, свобода и совесть будут просачиваться и клубиться сквозь диссидентские щели либо копиться под давлением общественной скороварки, чтобы в какой-то момент выплеснуться в революционные взрывы! Когда вы уже оставите попытки посягать на общественную свободу и займетесь прямым своим делом - защитой общества от таких посягательств?
- Марк, давай ты не будешь указывать нам, как мы должны делать свою работу. Поверь, мы знаем ее не хуже тебя!
Меня позабавило то, как Петр раскраснелся, пытаясь сдержать явное раздражение. Искренняя убежденность в собственной правоте вопреки любым аргументам - это то, чему я время от времени завидовал в людях, сам не в силах избежать критического отношения к себе, окружающим и самой объективно познаваемой действительности. Пройдя сквозь Петра, я двинулся к двери. Черный последовал за мной, отстав всего на полшага.
- Ты знаешь, что твой китаец бросил двух жен и в третий раз женился на девушке впятеро моложе его? Ты знаешь, что его дети с ним не общаются? Ты понимаешь, что он мироед и педофил, что ему нельзя доверять? Ты отдаешь себе отчет в том, что они
