— Я тебе расскажу: экономика Внешних Колоний полетит к чертям. Мигрирует огромная волна рабочих. Они наводнят космос. Империя будет близка к войне, как никогда после подавления Веги. Если компания типа «Красного смещения» достигает стазиса в этой культуре, это равносильно уничтожению. В Драконе работу потеряют столько людей, сколько потеряли бы в Плеядах, будь уничтожены мои компании. Ну, как тебе такое начало твоего довода?
— Лорк, ты неисправим!
— Тебе полегчало оттого, что я все продумал?
— Я в ужасе.
— Вот еще довод, Князь, можешь использовать: ты бьешься не только за Дракон, но и за экономическую стабильность Внешних Колоний. Если побеждаю я, треть галактики вырвется вперед, а две трети отстанут. Если побеждаешь ты, две трети галактики будут жить как живут, а треть падет.
Князь кивнул:
— Давай спали меня
— Я должен выжить.
Князь ждал. Супился. Сдвинутым бровям перечил недоуменный смех:
— Это все, что ты можешь сказать?
— К чему мне утруждать себя, доказывая, что рабочих можно, пусть и сложно, переместить? Что войны не будет, потому что миров и еды им хватит… если, Князь, распределять ее как надо? И что прибавка иллирия создаст кучу новых проектов и работы хватит всем?
Князевы черные брови выгнулись дугой.
—
Лорк кивнул:
— Столько.
У громадного окна Лала подбирала уродливые комки стекла. Разглядывала их, кажется не слушая беседы. Но вот Князь вытянул руку. Лала мгновенно вложила в нее стекло. Она ловила каждое их слово.
— Интересно, — сказал Князь, глядя на осколки, — сработает ли. — Пальцы сжались. — Ты настаиваешь на возобновлении междоусобицы?
— Князь, ты дурак. Силы, вскрывшие старую вражду, струились вокруг нас, когда мы были детьми. К чему делать вид, что наше поле боя маркируют эти параметры?
Кулак Князя завибрировал. Рука открылась. Яркие кристаллы жег изнутри синий огонек.
— Гептодиновый кварц. Он тебе знаком? Умеренное давление на стекло с примесями часто порождает… «Умеренное», говорю я. Разумеется, термин геологически условен.
— Ты опять мне угрожаешь. Уходи, сейчас же. Или тебе придется меня убить.
— Ты не хочешь, чтобы я ушел. У нас тут маневры в рамках одного поединка — решается, какие миры падут и где. — Князь взвесил кристаллы на ладони. — Я могу идеально продырявить одним из них твой череп. — Повернул руку; осколки вновь упали на пол. — Лорк, я не дурак. Я жонглер. Хочу, чтобы все наши миры вращались вокруг моих ушей. — Он поклонился и отступил. И снова его нога задела зверя.
Себастьянов питомец рванул цепь. Рассекли воздух паруса, толкая хозяйскую руку взад-вперед…
— Сидеть! Сидеть, сказал кому!..
…цепь вырвалась из руки Себастьяна. Тварь воспарила, замоталась туда-сюда у потолка. И бросилась на Лалу.
Та замахала руками, защищая голову. Князь увернулся, сделал нырок под крылья. Рука в перчатке ударила вверх.
Тварь запищала, отлетела, отбиваясь крыльями. Князь снова стеганул рукой по черному телу. Оно забилось на лету, рухнуло.
Тййи вскрикнула, подбежала к зверю — тот слабо трепетал на спине, — оттащила. Поднялся с табуретки, бугря кулаки, Себастьян. И упал на колени, склонился над раненым питомцем.
Князь повертел черной рукой. Ткань замарал жидкий пурпур.
— Это создание атаковало тебя на Эскларос, верно?
Лала все так же молча выпрямилась и столкнула темные волосы с плеча. Платье — белое; низ, воротник и рукава — с черной каймой. Она коснулась окропленного кровью атласного лифа.
Князь смотрел на мяучащее нечто между Тййи и Себастьяном.
— Счет почти равный, Лала? — Потер руки — плоть о кровавый мрак, — набычился на заляпанные пальцы. — Лорк, ты задал вопрос: когда я воплощу угрозы в жизнь? В любой момент в течение шести минут. Но между нами еще эта звезда. Слухи, о которых ты говорил Лале, нас достигли. Защитная вуаль, в которую завернулась Великая Белая Сука Севера, твоя тетушка Циана, эффективнее некуда. Вуаль заволокла все, едва ты покинул кабинет. Но мы подслушивали и у других замочных скважин; и узнали о звезде, что станет новой. Она или такие же звезды, очевидно, влекут тебя уже какое-то время. — (Голубые глаза отстали от испачканной ладони.) — Иллирий. Не вижу связи. Не важно. Люди Аарона работают над этим.
Напряжение болью скакнуло между бедрами Лорка и поясницей.
— Ты к чему-то готовишься. Давай. Действуй.
— Я должен понять как. Голой рукой, я думаю… нет. — Выгнулась арка бровей. Князь поднял темный кулак. — Нет, этой. Я уважаю твою попытку оправдаться передо мной. Но как ты оправдаешься перед ними? — Окровавленными пальцами он показал на экипаж.
— Эштон Кларк был бы на твоей стороне, Князь. И правосудие. Я здесь не потому, что сотворил ситуацию. Я всего лишь стараюсь ее разрядить. Я должен драться с тобой, потому что думаю: победа за мной. Ничего сложного. Ты за стазис. Я за движение. Все движется. Никакой этики. — Лорк посмотрел на близнецов. — Линкей? Идас?
Черное лицо поднялось; белое опустилось.
— Вы знаете, чем рискуете в этом состязании?
Один глядел на него, другой в сторону, оба кивнули.
— Хотите уволиться с «Птицы Рух»?
— Нет, капитан, мы…
— …в смысле, даже если все это…
